Цитаты из книги Одинокий

Когда вожделенное у нас в руках, мы радуемся не столько же данному дару, сколько свершению мечты.

«Жизнь моя никак не могла сложиться иначе. Когда у перекрестка юности меня встретили Минерва с Венерой, я был не в силах выбирать между ними, а протянул руки обеим и поспешил за ними, как, должно быть, и все мы поступали и как, возможно, нам и надлежит поступать.»

Я перебрал в уме все возможные исходы встречи. Но как только я представил себе взаимные расспросы о всём том, что произошло со для нашей разлуки — я содрогнулся и уже было думал бежать из этого города, из страны.

Собеседник воспринял мои слова как удар кулаком в лицо, тогда как я хотел дружески похлопать его по плечу.

Ответ на это дал еще Кант, – пояснил один из нас, философ. – Время – всего лишь способ восприятия действительности.

Вот и выходит, что, делая жизнь с другим человеком, ты вечно живешь в тревоге, ведь ты куда более уязвим, обнажен перед толпой стараниями самого близкого тебе существа и вечно зависишь от чужих непредсказуемых поступков. А тем, кто не мог подобраться ко мне, когда я был одинок, теперь ничего не стоит возить нож в мое сердце, коль скоро я доверил его другому, и тот человек повсюду таскает его с собой - на улицу и даже на лазерную площадь.

Встанешь утром с кровати, хорошо выспавшись за ночь, не пригубив вечером ни капли вина, и каждый миг жизни становится наслаждением. Ты будто восстал из мертвых. Будто обновились все силы души, во сто крат умноженные благодетельным сном.

Никогда не был я тираном, желая лишь одного – чтобы меня не тиранили, но этого-то и не терпят люди, склонные к тирании. Зато я всегда ненавидел тиранов, а уж этого они нипочем не прощают. Всю свою жизнь я стремился вперед и ввысь и этим был прав перед теми, кто старался совлечь меня вниз, и вот почему я сделался одиноким.

Я тоскую по людям, но в уединении сделался так чувствителен, словно душа осталась совсем без кожи, и так избалован привычкой быть хозяином своих мыслей и чувств, что едва выношу соприкосновение с другим человеком...

(...) Великое счастье: слушать тишину...

(...) Я хорошо сознавал никчёмность этих бурных сборищ, где, в сущности, каждый желал лишь услышать собственный голос и навязать своё мнение другим.

...в огне страданий и скорби сгорает дотла душевный мусор; облагораживая инстинкты и чувства, пламя умножает силы души, воспарившей над измученным телом.

"Довольный, что я нынче достиг этой вершины – радоваться счастью другого без тени досады, тоски или надуманных страхов, – я покинул обитель юношеских моих мук и возвратился домой – к моему одиночеству, к моей работе, к моей борьбе."

Порой, забыв о ребенке, они взглядывали друг на друга с тем неописуемым выражением счастья, которое появляется у одиноких людей, только что обретших друг друга и осознавших, что отныне в борьбе с одиночеством их будет двое. А впрочем, вряд ли сейчас они думали об этом, – должно быть, они вообще не думали ни о чем, ни о будущем, ни о прошлом, а жили одним настоящим, радуясь бытию и близости любимого человека. «Сидеть за одним столом и глядеть друг на друга, сколько продлится жизнь…»

...владельцы собак вечно обвиняют в чем-то все человечество.

Есть у меня на примете еще и другой человек, приятный мне уже тем, что я понятия не имею, кто он.