Пантеон
XAPOH
- 5 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
https://pustoshit.nokunst.com/03/beckett.html
рыжая "побежденная" как точка отсчета, мигающий свет, сглаживающий любую неровность и нишу, бесконечная смена температур и вибрирующий желтый - все это напоминает ницше-машину (кажется) у делезо гваттаря. Беккету удалось создать удивительно красивую в своей абсолютной изолированности и замкнутости модель мира-машины без конца и без начала. Почти Пиранези, только выхолощенный: лестницы, лестницы, круги-шестерни с выступами из сухих человеческих тел и идеальный дымоход в потолке пугающего цилиндрического универсума. Пергаментные тела-бабочки не могут образовать братство, чтобы пробить скорлупу своей машины, но готовы растоптать посягнувшего неприкосновенность очереди: "набросится на него, как единое тело". В конце - нулевая температура, темнота, тишина и оцепенение.

Книжка поделена неровно: 76 страниц отведено двум переводам одного и того же беккетовского рассказа с французского («Опустошитель») и с английского («Пропащие»), а 125 — биографически-филологической статье Анатолия Рясова.
То ли это особенность оригинала, то ли переводчиков, но «английскую» версию читать не в пример увлекательнее. Текст стал колючим и ярким: вместо «дыхания на излете» — «предсмертные хрипы», вместо «оно [тело] внезапно на всем ходу бьет себя в грудь» — «во внезапном припадке бешенства оно [тело] колотит себя в грудь» и пр., и пр. Длинные пассажи без запятых, со сложным согласованием, Молчанову в «Пропащих» удалось передать вразумительнее, чем Баевской в «Опустошителе». Правда, иногда у Молчанова же проскальзывают фразы вроде: «рыжая голова опущена до предела открывая взору часть макушки». Чтобы «часть макушки» была видна, наклонять голову «до предела» не обязательно; естественней смотрится «затылок» из французской версии. Разночтений между «Опустошителем» и «Пропащими», которые существенно изменяли бы смысл текста, я не заметил.
Нарочито-тягомотные описания «места где бродят/скитаются (пропащие) тела» то и дело разбавляются авторскими ремарками-подмигиваниями вроде: «если такое понятие в ходу», «об этом <…> пока хватит». И все бы ничего, но вот Беккет проговаривается отсылкой, которая уж слишком сужает контекст рассказа: «они как правило сидят в позе которая исторгла у Данте одну из его редких бледных улыбок». Неопределенность этого самого «места», мне кажется, больше пошла бы «Пропащим» на пользу, а так — еще один, теперь секуляризованный, ад. Кстати, похожий по описанию на старообрядческую миниатюру с обложки антоновско-майзульской «Анатомии ада» :
И еще — «непредставимый конец», как его обозначает Беккет, все-таки должен был остаться непредставимым. А то в финале появляется какая-то неприличная для ада надежда, что страданий больше не будет.
Статья Рясова обстоятельная и с яркими характеристиками:
Этот текст стоит предварить рясовским же чудесно язвительным разгромом недавней биографии Беккета. В этом смысле Анатолий выполнил-таки дурацкий завет "Критикуешь — предлагай", и предложил свою версию летописи жизни и творчества С. Б. в свернутом виде.

Муж и жена если упоминать лишь эту самую интимную из связей становятся незнакомцами разойдясь на пару шагов. Вот они перемещаются до тех пор пока не оказываются настолько близко что соприкасаются тогда не прерывая движения они обмениваются взглядами. Если они и узнали друг друга это не заметно. Если они и искали чего-то то явно не этого.




















Другие издания

