Сама естественность

— Нет никаких почему, — ответила Сьюзен и порадовалась, что ее голос звучит нормально. — Чтобы не любить, причин ничуть не больше, чем чтобы любить. Мне кажется, большинство разумных людей это понимают.

Она научилась ценить честность во всем: если ты чист перед миром, ничего не приходится брать назад.

Девочки. Неужели они так и будут сводить с ума до скончания века? Неужели улыбки, с которыми они тебя отвергают, будут вечно погружать тебя в отчаяние, а улыбки, которыми они тебя приветствуют, так и останутся всего лишь прелюдией к тому, чтобы ещё хуже, ещё больнее разбить тебе сердце? Неужели так и придётся всю оставшуюся жизнь слушать, как одна хвастается, что у неё матка тоньше бумаги, а другая говорит, что ненадолго заехала? Боже мой, их и за всю жизнь не поймёшь!

— Чтобы не любить, причин ничуть не больше, чем чтобы любить.

— Слушай, Сьюзен, — сказал он однажды. — Знаешь, что?

— Что?

— Мне с тобой спокойно. Вроде бы это не самое важное, но дело в том, что я всю жизнь хотел быть спокойным, и никто кроме тебя так и не смог дать мне этого ощущения.

— Что ж, отличный комплимент, Дэвид, — сказала она, — но мой, я думаю, его побьет.

— Как?

— Когда я с тобой, мне кажется, я знаю, кто я.