Se una notte d'inverno un viaggiatore

Мир сократился до листа бумаги, на котором сами собой выводятся только абстрактные слова, как будто все конкретные подчистую перевелись. Написать бы слово «банка», и можно было бы прибавить к нему «кастрюля», «подливка», «дымоход»; но стилистическая заданность текста не позволяет этого сделать.

Однажды, как говорится в житиях Пророка, Мухаммед диктовал заветные слова писцу по имени Абдалла. Внезапно он прервался на полуфразе. Писец непроизвольно докончил ее. В рассеянности Пророк согласился. Получилось, что слово Божье было сказано Абдаллой. Возмущенный писец покинул Пророка и разуверился.

Человек, расхаживающий между баром и телефонной будкой, – это я. Вернее, этот человек зовется «я», больше ты о нем ничего не знаешь.

Для меня важнее всего минуты, предшествующие чтению. Иной раз достаточно одного названия – и мне уже не терпится прочесть книгу, которой, может, и вовсе не существует. Или завязки, первых фраз... Короче говоря, чтобы включить свое воображение, мне нужно еще меньше, чем вам: предвкушение чтения.

Заговоры неизбежно ускользают из рук их главарей.

...преимущесмтво бега перед другими видами спорта: каждый бежит сам по себе и не обязан отчитываться перед другими.

Людмила проглатывает книгу за книгой, но никогда не задумывается над их смыслом. По-моему, все это пустая трата времени. Вам не кажется?

"Скажу ли я когда-нибудь: "сегодня пишется", все равно как "сегодня морозит" или "сегодня моросит"? А как быть с глаголом "читать"? Скажут ли когда-нибудь "сегодня читается", как говорят "сегодня моросит"?"

"Чтение - это одиночество. Она защищена створками раскрытой книги, как устрица створками раковины."

Бесполезно кипятиться: как ни старайся обратить вспять бег времени и дней в надежде вернуться к моменту, предшествующему другому моменту, когда случилось то, что не должно было случиться, – ничего не выйдет.

Еще хуже, если ты принадлежишь — волей-неволей или вольной волей — к числу тех, для кого «работать» означает «работать всерьез», совершать — намеренно или без всякого умысла — нечто необходимое или, по крайней мере, небесполезное для других, а не только для себя.

Вселенная будет самовыражаться до тех пор, пока кто-то сможет сказать: "Я читаю, значит пишется"

...мир рушится и норовит затянуть меня в свой распад.

... он и не почувствовал, как перешел границу, разделяющую ад живых и ад мертвых.

Сегодня, длинные романы, наверно, лишены смысла. Понятие времени разлетелось в куски. Мы не в состоянии жить или думать иначе, как короткими временными отрезками, каждый из которых удаляется по собственной траектории и молниеносно исчезает.

Иные места с первого взгляда вызывают во мне отчуждение. Иные пробуждают далёкие воспоминания; обнажают дремавшие в памяти впадины. Все эти ощущения призвано передать наше повествование. Увиденные картины стремятся заполнить пустующие ложбинки памяти, но, едва возникнув, окрашиваются цветом забытых снов.

Только через ограниченность совершаемого нами письменного акта, то есть через погрешности в написании слов, оплошности, ляпсусы, каракули и закорючки начинает прочитываться бесконечность ненаписанного.

Cовершенство возникает лишь в дополнение к чему-то, случайно и, следовательно, не представляет ни малейшего интереса, так как истинная природа вещей раскрывается только в распаде.

Она вышла победительницей. Ее ненасытное читательское любопытство находило скрытые истины в самой приторной фальшивке и беспардонную фальшь в самых что ни на есть искренних словах.