Цитаты из книги Historical Jesus

Повторимся: этот рассказ удовлетворяет критерию по несходству. В нем нет ничего специфически христианского: людей судят не в соответствии с тем, верили ли они в смерть и воскресение Иисуса, а в соответствии с тем, делали ли добро нуждающимся. Последующие христиане — особенно Павел (ср. 1 Фес 4:14–18), но также и евангелисты, — утверждали, что в Царство входят по вере в Иисуса. Между тем в рассмотренном отрывке ничто даже не намекает на необходимость верить в Иисуса: «овцы» вообще не знают его! Зато важно другое: помогать нищим, угнетенным и нуждающимся. Вряд ли христиане стали бы формулировать требования именно таким образом… Какой же отсюда следует вывод? Высказывания в данном отрывке, скорее всего, восходят к самому Иисусу. Их смысл понятен: всякий, кто хочет войти в будущее Царство Божие, должен следовать главному в Торе, главному, чего хочет Бог, — любить других людей как самого себя. В Иисусе часто видят великого учителя нравственности. С этим нельзя не согласиться. Однако важно понять, почему Иисус проповедовал свою этику любви. Им двигали иные соображения, чем те, которыми руководствуются многие авторы нашего времени. В наши дни часто полагают, что надо вести себя хорошо во имя общественного блага: лишь так мы сможем ужиться в нашем долгом совместном пути. Иисус не считал, что будет долгий совместный путь: Конец близок! К Концу надо готовиться! Этика Иисуса направлена не просто на оздоровление общества: люди должны были вести себя правильно с тем, чтобы при явлении Сына Человеческого оказаться среди избранных и войти в Царство, а не отправиться на вечные муки или уничтожение. Мотивы этой этики были апокалиптическими. Любые попытки перенести ее на иную, неапокалиптическую почву, вырывают ее из контекста, как если бы контекст не имел значения.

Ранние предания настойчиво сообщают: у Иисуса был постоянный конфликт с другими еврейскими учителями. Скажем, в рассказах о проповеди в Галилее он навлекает на себя гнев фарисеев тем, что недостаточно скрупулезно соблюдает еврейский Закон. Не следует делать отсюда вывод, что Иисус оставил иудаизм. Ничего подобного! Речь шла лишь о правильном понимании иудаизма. Иисус не соглашался с устными преданиями фарисеев (причем был в этом далеко не одинок). С точки зрения Иисуса, Богу вовсе не нужно дотошное соблюдение фарисейских уставов. Бог хочет, чтобы люди соблюдали главное в Законе: любили Бога больше всего на свете и любили ближнего как самих себя.

Мы не можем вырвать Иисуса из его времени и переселить на нашу почву. Это значило бы создать его заново, заменить реального Иисуса на фантастического, выдуманного в угоду нашим целям. Впрочем, исказить образ Иисуса не так просто. Он не поддается! Иисус остается в своем времени! Одна мода сменяет другую, а с ней и очередные новомодные реконструкции Иисуса, но реальный исторический Иисус не исчезает — апокалиптический пророк, который ждал, что еще при жизни его поколения Бог покончит с силами зла, установит свое Царство, а самого Иисуса возведет на трон. Таков исторический Иисус. На современный вкус он слишком принадлежит прошлому. Вот почему столь многие христиане пытаются его реформировать.

Малоизвестный бродячий проповедник из отдаленной провинции империи, еврейский пророк, предсказывал скорый конец мира, каким мы его знаем, навлек на себя гнев религиозной и гражданской верхушки Иудеи и в итоге был распят за государственное преступление. Однако не прошло и столетия после его смерти, как многие стали называть этого еврейского крестьянина Богом. Они говорили, что он существовал еще до возникновения мира, создал вселенную и равен Богу Всемогущему. Как такое могло получиться? Почему Иисуса обожествили? Почему его стали почитать как Господа и Создателя всего?

Почти все мои студенты воспитывались в консервативной христианской среде и приходят с уже сложившимися убеждениями. Из-за этого библеистика отличается от практически любой другой научной дисциплины в университете, и в плане гуманитарного образования возникает идеальная ситуация. Студенты, слушающие лекции по другим гуманитарным предметам (классической филологии, философии, истории, английской литературе), обычно приступают к занятиям, не имея определенной точки зрения на предмет. В результате их не шокирует то, что они узнают о Платоне, Карле Великом или кайзере Вильгельме, и у них нет твердых мнений о «Короле Лире», «Холодном доме» и «Братьях Карамазовых». С Библией совершенно иная ситуация: они приходят со сложившимся представлением о том, что она такое, и как ее понимать. На занятиях они сталкиваются с проблемами, о которых раньше не думали, а теперь должны думать. Поскольку одна из задач гуманитарного образования состоит в том, чтобы научить студентов думать, курсы по библеистике — идеальная обстановка для гуманитарного развития, особенно на Юге, где подавляющее большинство студентов полагают, что с Библией для них все ясно.

Еще до его рождения было известно, что он будет особенным. Сверхъестественное существо сообщило матери, что зачатый ей ребенок будет не простым смертным, но фигурой божественной. Само рождение было чудесным, и уже в юности рожденный был развит не по годам. Во взрослом возрасте он оставил дом и стал бродячим проповедником, призывая людей жить духовными, а не материальными, ценностями. Он собрал вокруг себя учеников, убежденных в божественности его учения, отчасти потому, что божественным они считали его самого. Он доказывал это многочисленными чудесами, исцелял больных, изгонял бесов и воскрешал мертвых. Однако под конец жизни он столкнулся с враждой. Враги предали его римлянам для осуждения. Но когда он оставил сей мир, он вернулся к ученикам, убеждая их, что он не мертв, а жив в небесных сферах. Впоследствии некоторые ученики написали книги о нем. Между тем, говорю я студентам, вряд ли вы читали эти книги. Более того, вряд ли вы знаете даже имя этого человека. Это Аполлоний Тианский, языческий философ и почитатель языческих богов. Повествование о нем составил его последователь по имени Филострат: «Жизнь Аполлония Тианского».
Христиане, разумеется, отвечали, что Аполлоний — мошенник и шарлатан, а Иисус — Сын Божий. Последователи Аполлония утверждали противоположное: шарлатан — Иисус, но уж никак не Аполлоний.

Верно и то, что мы не знаем, кто написал Евангелия. По преданию, авторами их были два ученика Иисуса (мытарь Матфей и любимый ученик Иоанн) и два спутника апостолов (Марк, секретарь Петра, и Лука, спутник Павла). Однако эти атрибуции, скорее всего, не соответствуют действительности. Аналогичные проблемы связаны с большей частью остального Нового Завета. Из двадцати семи новозаветных текстов лишь восемь можно с уверенностью считать творчеством авторов, которым они приписываются традиционно. Остальные произведения либо приписаны тем, кто их не писал, либо сознательно подделаны (т. е. написаны кем-то от лица известных людей). Опять-таки я писал на эти темы в других работах и повторяться не буду. С уверенностью о евангелистах можно сказать лишь следующее: если ученики Иисуса были из простого люда галилейских сел, говорили по-арамейски и, скорее всего, не знали грамоты, то Евангелия написаны высокообразованными христианами за пределами Палестины, родным языком которых был греческий. Это не Матфей, Марк, Лука и Иоанн. Однако это не имеет ни малейшего отношения к вопросу о существовании Иисуса.

Евангелия принадлежат к числу наиболее хорошо засвидетельствованных книг древности, но установить, какой текст вышел из-под пера евангелистов, не всегда просто. Дело не в том, что мало рукописей: как раз рукописей много — тысячи. Мы не располагаем оригиналами: текстами, которые были написаны лично авторами. (Так обстоит дело не только с Евангелиями, но и со всеми книгами Нового Завета.) Более того, большинство этих рукописей были изготовлены спустя столетия после оригинальных копий. Ни одна из них даже не близка по времени к оригиналам: не создана, скажем, лет через десять-двадцать после оригиналов. И все они содержат ошибки.

Я вижу в Библии великую книгу (или библиотеку книг). В этом я расхожусь со многими замечательными атеистами, агностиками и гуманистами, которые хорошо отзывались о моих работах. Но я лично люблю Библию. Я много ее читаю, в греческом и еврейском оригинале. Я изучаю и преподаю ее. Я делаю это более тридцати пяти лет и не собираюсь прекращать в ближайшем будущем. Но я не считаю Библию совершенной. Напротив, Библия состоит из множества голосов, которые часто друг с другом расходятся, друг другу противоречат как в мелочах, так и в важных вопросах: например, в понимании Бога, народа Божьего, Иисуса и правильных отношений с Богом.

Я не христианин, а агностик атеистического толка, и у меня нет резона отстаивать христианские учения и идеалы. Существовал Иисус или нет, в моей жизни и моем взгляде на мир это мало что меняет. У меня нет веры, которая бы строилась на историчности Иисуса. Историчность Иисуса не делает меня счастливее, довольнее, популярнее, богаче и знаменитее. Это не приносит мне бессмертия. Однако я историк, а историку не безразлично, что было на самом деле. И всякий, кому это не все равно, кто готов взвешивать факты, понимает: Иисус существовал. Возможно, Иисус был не таким, как думает ваша мать, или каким он нарисован на иконе, или каким его описывает популярный проповедник, или Ватикан, или Южно-баптистская конвенция, или местный священник, или гностическая церковь. Однако он существовал. С относительной уверенностью мы можем даже сказать о некоторых фактах из его жизни.

Прежде чем излагать факты в пользу историчности Иисуса, скажем несколько слов об историках и о том, как они восстанавливают прошлое. Начнем с очевидного: именно этим историки и занимаются. Минувшее сокрыто. Прошлое событие невозможно восстановить и воспроизвести. Поэтому исторические данные имеют иной характер, чем данные точных наук. В физике и химии можно и нужно повторить эксперимент. Если вы провели эксперимент несколько раз и получили одинаковые результаты, возникает вероятность, что очередное повторение принесет те же результаты. С историей так не выйдет. Прошлое событие повторить невозможно, поэтому надо искать другие пути. Как узнать, доказали мы историчность события или не доказали? В строгом смысле, доказать такие вещи невозможно. Можно лишь найти достаточно данных (каких именно, мы скажем далее), которые убедят большинство (возможно, почти всех) людей в том, что событие произошло (например, что Авраам Линкольн произнес геттисбергскую речь, а Юлий Цезарь перешел Рубикон). Как видим на примере с Линкольном и Цезарем, свидетельства бывают настолько убедительными, что сомневаться не приходится.