L.A. Confidential

– Всему рано или поздно приходит конец. Иногда промолчать – значит совершить геройство. Или нет? Как думаешь?

Винсеннс улыбается – в этот миг он снова чувствует себя Победителем с Большой Буквы. – А если что-то пойдет не так? – Тогда убей его.

Убитые негры являлись ему по ночам: что, если они невиновны? Бессильная ярость, его рукой нажимавшая на спусковой крючок, в полицейских отчетах и газетных статьях обернулась мужеством; опасного слова «безоружны» не произносил никто.

• Одним достается весь мир, другим - бывшая шлюха и ферма в Аризоне. Ты среди первых, но, Бог свидетель, я тебе не завидую.

– Это досье Сида Хадженса. На вас. Здесь все: вымогательство, прекращение уголовных преследований за взятки. Либо вы подаете в отставку – либо все это появляется на первых полосах газет. Лоу – белее простыни: – Я уйду – но ты уйдешь со мной! - Я совсем не против.

Сцена для его бенефиса – три комнаты для допросов при Отделе убийств. Крохотные комнатушки, оборудованные по всем правилам: окна наблюдения, замаскированные под зеркала, вмонтированные микрофоны, переключатели, чтобы подозреваемые в соседних камерах могли послушать, как их закладывают подельники.

Осторожно отпирает дверь ключом. В яблочко! С первого взгляда ясно, что Хинтон его не подвел: от пола до потолка – полки, забитые специфическим добром. Первосортная марихуана. Таблетки – бензедрин, амфетамины, «красные дьяволы», «желтые пиджаки», «синие небеса». Цивильные препараты: лауданум, кодеин. Звучные наименования: «Дорога к мечте», «Голливудский восход»,«Марсианская луна». Абсент, чистый спирт – пинтами, квартами, полугаллонами.

– Те negritos, что надо мной измывались, не убивали людей в «Ночной сове». Всю ту ночь до утра они были со мной. Я солгала ради тебя, чтобы ты не мучился совестью из-за того, что убил их ради меня. А теперь хочешь знать, что такое настоящая ложь?

Моя работа – следить за организованной преступностью в Лос-Анджелесе и по мере сил удерживать ее в должных рамках. Должен тебе сказать, сынок, я обнаружил, что отличным средством убеждения в этом деликатном деле является физическое насилие. А теперь я буду задавать вопросы, а ты – отвечать.

Теперь все линии на его схеме подчеркнуты разными цветами. Увечья, нанесенные красными чернилами. Из фальшивых ран хлещет чернильная кровь. Красный – кровь, зеленый – деньги, черный – смерть: часть исполнявших роли второго плана уже мертвы.

Благодаря моим лекарствам он никого больше не убьет. А благодаря твоему скальпелю его никто никогда не узнает.

Уайт смеется ему в лицо: – Дашь мне их арестовать? Они и так мои. – Нет. Дам тебе их убить.

– Довольно, джентльмены. Идите и возьмите тех, кто это сделал. Если понадобится, применяйте силу. Бад улыбается. Он понимает, что это значит: если пристукнешь подонков при задержании, шеф на тебя в обиде не будет.

Он прижимает к груди фотографию – Билли рядом со своим братом. Рядом с убийцей.

Паркер – хотел лично наградить его медалью «За доблесть»: высвободив из «косынки» на плече правую руку, Уайт швырнул медаль ему в лицо.

Защитные меры:  Для начала – психиатрическое обследование. Подкупленный психиатр дал слово молчать о диагнозе и имени пациента.

Из пламени вышел Дадли Смит в серой шинели пожарного. Микс бросил взгляд в угол, где у матраса валялся его чемодан: почти сто тысяч баксов, не считая героина. – Дад? Похоже, ты к делу подготовился на совесть. – Я, как бойскаут, всегда готов. А вот ты, сынок, написал завещание?

Эд остается один. Один – со своими мертвыми.

Машины, ночевки стоимостью четыре-пять штук за ночь – с надбавкой за риск: хозяева квартир знали, что Микки Коэн и полиция Лос-Анджелеса идут по его следу. Копы – потому что Базз Микс пришил одного из их людей. Микки– потому что Базз Микс увел у него партию порошка, а заодно и бабу.

– Делу «Ночной совы» нет равных как по затратам, таки по количеству задействованных человеко-часов. Такие дела случаются раз в жизни. Мы одержали победу – но заплатили за это высокую цену.