Неблагодарная работа у этих психологов: бесконечные вопросники, уловки, хитрости,а ответы всегда одинаковы.

Для него нет ничего драгоценней человеческой жизни, хотя он и находит людей жалкими.

- Ты считаешь, что всего добиться самой - прекрасно! Ты не знаешь, каково это. Что приходится делать, что выносить, особенно женщине.

В пятьдесят один год не начинают жизнь сначала.

Они не разговаривают. Молчание — подобие сообщничества: оно выражает согласие, слишком глубокое для слов. Возможно, это иллюзия.

Подлинная - и единственная - причина в том, что, когда разлюбишь, любовь становится невыносима.

Ничто никого больше не удивляет. Скоро техника обретет для нас естественность природы, и мы будем жить в абсолютно обесчеловеченном мире.

"Женщина, добившаяся положения! Издали это заманчиво. Но наедине с самой собой, в спальне, вечером... одинокая навсегда"

"И правда, нелегко дать детям светское воспитание в обществе, где царит религия"

Зачем мы существуем? Существуем, и всё. Главное, не обращать внимания, взять разбег, и единым духом - до самой смерти.

"Мне не хватает чего-то, что есть у других. Хотя... Хотя, может, и у них этого нет."

"Идеальный муж. Она рада, что вышла за него, а не за другого; но все же удивительно, что это так важно и в то же время случайно. Никаких особых оснований. (Но ведь у всех так.) Существуют ли родственные душе где-нибудь, кроме литературы?"

«Нет!» — она закричала вслух. Только не Катрин. Я не позволю, чтобы с ней сделали то, что со мной. А что из меня сделали? Женщину, которая никого не любит, не чувствительна к красоте мира, не способна даже плакать, женщину, которой меня рвет. Нет, она должна немедленно открыть глаза Катрин, может, луч света пробьется к ней, может, она выкарабкается? Откуда? Из этого мрака. Из невежества, из равнодушия…

— Я тебе уже говорила: женщина без мужчины, с точки зрения социальной, деклассирована; в этом есть некая двусмысленность. Я знаю, про меня уже распускают сплетни, что я содержу мальчиков, впрочем, некоторые мне предлагали свои услуги.

Вот ты отгораживаешься от крупных неприятностей, держа сердце на запоре: разве это счастье?

Нет ничего непоправимого, потому что ничего не имеет значения.