Цитаты из книги Métaphysique des tubes

Бог ни от чего не отказался, потому что не делал выбора. Поэтому он и не жил.

Август перевалил на вторую половину, и растения выглядели как усталая красавица на следующее утро после безумной ночной оргии.

Я в дом проник, как тать, как вор ночной, Твой сон дышал пьянящей резедой. <…> И этот легкий вздох — подобный сну — Тревожную нарушил тишину. Я – стражник твой. Я умереть готов От шелестенья собственных шагов в ночной тиши. Храню твой дом, и тишину, и сон — И этот — еле слышный нежный стон в ночной тиши. Я только ради этого живу — Беречь твой вздох — во сне и наяву — И лишь одно я имя назову...

Слово - как приворотное зелье.

Встав на рассвете, он явился в точно назначенный час. Почтенный профессор воспринял это как должное и принялся обучать его, не проявляя ни малейшего снисхождения: такая широкая душа, как у этого чужестранца, заслуживала высочайшего уважения, то есть самой суровой требовательности.

Взгляд - это выбор. Каждый по своему усмотрению выбирает, на что ему обратить свой взор, оставив без внимания все остальное. Так что взгляд - это сама жизнь. И прежде всего это - отказ. Жить - значит от чего-то отказываться. Тот, кто принимает все подряд, похож на сливное отверстие в рукомойнике.

Если бы она могла говорить, то повторяла бы без передышки единственное слово: да.

Другие младенцы совершали свои первые шаги, первые улыбки, первое хоть что-нибудь. Бог же не переставал совершать своё первое "совсем ничего".

Когда поезд из туннеля метро вырывается на воздух, когда раздвигается черный занавес, или заканчивается приступ удушья, или после долгой разлуки смотришь в любимые глаза - крышка смерти приподнимается, и темный погребок, в котором томится наш мозг, распахивается навстречу небу.

Так что же, разговаривать - это значит дарить жизнь? Вовсе не обязательно. ...разговаривать - это значит и убивать.

Вода подо мной, вода надо мной, вода во мне — водой была я сама. Не случайно в японской версии моего имени было слово «дождь». По его образу, я чувствовала себя драгоценной и опасной, безвредной и несущей смерть, молчаливой и шумной, ненавистной и радостной, нежной и разрушительной, незначительной и редкостной, чистой и захватывающей, коварной и терпеливой, музыкальной и неблагозвучной, но вне всего этого, прежде чем быть чем бы то ни было, я чувствовала себя неуязвимой.

Я ещё не знала, что друзья бывают самыми вероломными предателями, но я знала, что самые соблазнительные вещи были самыми опасными, такие, например, как высовываться слишком далеко из окна или лежать посреди улицы.

Кажется, не сохранилось ни одного архива о дне, когда человек впервые принял вертикальное положение, или о дне, когда человек, наконец, познал смерть. Самые фундаментальные события человечества прошли почти незамеченными.

Бог вёл себя как Людовик XIV: тот если не спал, то не позволял спать никому вокруг; если не ел, не позволял никому есть; если не двигался, не позволял никому ходить; если молчал, не позволял никому говорить. Короля особенно бесило, если кто-то осмеливался открыть рот без его высочайшего позволения.

Постарайся вписать в свою память все чудеса своего рая, и ты навсегда унесешь их с собой. И если даже не запомнишь волшебную реальность, то запомнишь восторг, который она у тебя вызывает.

Приходится быть последователем Аристотеля 24 часа в сутки, что довольно изнурительно, если ты ни разу не слышал о греках.

Когда знаешь, что тебя таким бессовестным образом ограбят, можно вести себя по-разному: или не привязываться к людям и вещам, дабы сделать разрыв менее болезненным, или, наоборот, любить как можно сильнее, выложиться полностью – «если мы вместе не навсегда, я дам тебе за год столько любви, сколько я могла бы дать тебе за всю жизнь».

Плохо ты ведёшь себя или нет, это ничего не меняет. «То, что было тебе дано, будет у тебя отнято»: таково правило.

Люди так ненадёжны, что их можно потерять без всякой причины и объяснений.

Глаза бывают живые и безжизненные. Взгляд - это жизнь. У новоявленного Бога не было взгляда.