Цитаты из книги Дьюма-Ки

Она помогла мне найти мое сердце, когда я уже думал, что его больше нет.

Я ждал возможности совершить что-нибудь хорошее, в надежде выровнять баланс. Потому что чувствовал, что его нужно выровнять.

– Если ты ждешь еще одну длинную историю, то напрасно, – ответил он. – Раскрутить меня на такую непросто, а на данный момент колодец вычерпан чуть ли не до дна.

Я подумал, что интересное у нас подобралось трио: впадающая в старческое слабоумие женщина, бывший адвокат с пулей в мозгу и бывший строитель-ампутант. Все с боевыми шрамами на правой стороне головы.

С привычкой страдать от холода я расстался с радостью.

– Я все еще пытаюсь проснуться. А в принципе я очень рад, что он мертв.
– Возьми номерок и займи свое место в очереди.

– Я поздно лег.
– Рисовал?
– Нет, трахал Памелу Андерсон.
– Твоя воображаемая жизнь достойна сожаления, Эдгар. Я прошлой ночью трахал Венеру Милосскую. И у нее были руки. Не задерживайся.

Тина Гарибальди не получила бы такую известность, если бы выиграла конкурс по орфографии или научную олимпиаду, не получила бы, даже если б спасла домашнего песика, бросившись за ним в бурную реку. А вот если тебя изнасиловали и убили, то о тебе уже говорит вся страна.

Настроение у меня чуть поднялось. Само собой, я же что-то сделал.

Но я понял, что у меня проблемы в тот вечер, когда мы обедали в «Зории». Я пытался это отрицать, но ты знаешь этот хрестоматийный пример: отрицание утопило фараона, и Моисей привел сынов Израилевых к свободе.

– После того выстрела я имел дело как минимум с четырьмя Принсайпами. До ужаса одинаковыми: все умные, но отстраненные, напрочь лишенные сочувствия и, по существу, лишь на самую малость отличающиеся от социопатов в детективных романах Джона Д. Макдональда.

Это моя другая жизнь, и я стараюсь смотреть на свои проблемы, как на… ну… врожденные дефекты.

Сожалею ли я о том, что сделал? Иногда – si, иногда – нет. Когда si, я напоминаю себе, что теперь я не тот человек, каким был раньше, и должен проявить снисхождение к моему прежнему «я».

Все, что случилось и было сказано в последующие девяносто шесть часов, я помню с абсолютной ясностью. Каждую мелочь. – Уайрман рассмеялся. – Разумеется, чего-то из того, что я помню, не было и в помине, но я с абсолютной ясностью помню и это.

Я не религиозный человек, но, думаю, нельзя категорично отметать существование жизни после смерти… пусть потом мы и не останемся такими, как… ты понимаешь. Как сейчас.

– Мне это чувство знакомо, – вставил я.
– Я знаю, что знакомо. Мы спускались в ад в разные смены, ты и я. И, как я понимаю, поднялись обратно, хотя мои каблуки еще дымятся. Как насчет твоих?

Думал ли я, что такое может случиться со мной? Нет, мучачо, никогда, даже в самом кошмарном сне, и Бог наказывает нас за то, что мы не можем себе представить.

Работал в фирме «Файнэм, Дулинг и Аллен». Остряки (к ним я относил и себя) иногда называли нашу контору «Найди, Трахни и Забудь».

Все объясняют детям, что нужно быть осторожными, очень осторожными, что незнакомец может означать опасность, и, возможно, дети с этим соглашаются, но дети из хороших семей воспитаны в уверенности, что безопасность положена им по праву рождения.

Если уж ты решил бросить свое тело на конвейерную ленту современной медицины (особенно в городе, где очень уж много пожилых людей, зачастую приехавших с севера и выздоравливающих после болезни) – готовься к долгому дню.