Цитаты из книги The White Tiger

— Вы из какой касты? — спрашивает пожилой шофер.— Хальваи.— Кондитеры. — Шофер качает головой. — Разве можно парня из вашей касты научить водить машину? — Он показывает мундштуком кальяна на пылающие угольки: — Все равно что изготовить лед из этих вот угольков. Освоить машину, — он шевелит рукой, будто передачу переключает, — это как приручить дикого жеребца, по плечу только юноше из касты воинов.

В наши дни, господин Премьер, тысячи иностранцев едут в Индию за знанием особого рода, за нирваной, просветлением. Они направляются в Гималаи, в Бенарес, в Бодхгая, изучают йогу, курят гашиш, пристают к аскетам-садху. Ха! Напрасный труд. Сокровенное знание поджидает их не на берегах Ганга и не в далеких монастырях, а в Национальном зоопарке, что в самом сердце Нью-Дели.

— Детей в школе учит тот же учитель, что и раньше, Дхарам? Господин Кришна? — Да, дядя. — И по-прежнему ворует деньги на школьную форму и на еду? — Да, дядя. — Достойный человек.

Неужто никто не заметил, господин Цзябао, до чего бесстыжим порой бывает автомобильное зеркало?  Когда хозяин и шофер встречаются в нем глазами, будто приоткрывается потайная дверь, и они предстают друг перед другом совершенно голые! 

А судьи? Разве они не видят, что признание сделано под давлением? О, судьи тоже повязаны. За скромную плату они закроют глаза на вопиющие несоответствия. И все довольны.

Сам Аист вышел ему навстречу, и поклонился, и сердечно приветствовал — землевладелец поклонился сыну свинопаса! Вот они, плоды демократии! 

Я-то бессовестно халтурил, ничуть не старался и делал все спустя рукава. Потому-то чайная и обогатила меня жизненным опытом.

<...> приятельство между слугами непродолжительно, хозяин кликнул — и дружбе конец.

Но, внимание, господин Премьер! Полностью сформировавшиеся личности — те, что проучились двенадцать лет в школе и три года в университете и носят элегантные костюмы, — поступают на работу в компании и всю жизнь выполняют приказы начальства. А предприниматели появляются на свет из бесформенной, необожженной глины.

После свадьбы бабушка Кусум забрала у Кишана деньги, и велосипед, и массивное золотое ожерелье, а самого Кишана (всего две недели брат вонзал клюв в жену) отправила на заработки в Дханбад.

“История жизни труженика бойким пером была записана на его теле.”

“Рикшам не разрешается занимать пластиковые стулья — это для клиентов, — и они, скрючившись, сидят на корточках вдоль стены воплощением униженности и покорности, столь характерных для слуг в любой части Индии.”

“Вас еще, пожалуй, будут уговаривать погрузиться в воды реки. Не вздумайте, господин Цзябао, держитесь подальше от Ганга! В этих водах полно нечистот, гнилой соломы, разложившейся дохлятины. Не говоря уже о семи видах промышленных стоков.”

Но знаете, только четыре человека за всю историю совершили настоящие революции, которые освободили рабов и уничтожили хозяев.

Александр Великий.

Авраам Линкольн в Америке.

Мао в вашей стране.

Четвертого я забыл. Может быть, Гитлер, не могу вспомнить. Только не думаю, что к этой четверке в обозримом будущем присоединится пятый. 

Революция в Индии?

Нет, сэр, этого не случится.

Если чувствуешь красоту мира, ты уже не раб. ... Научи каждого бедняка рисовать — и богатым в Индии придет конец.

До чего вы, люди, слепы. Болтаете по сотовому с американцами, с которыми вас разделяют тысячи миль, и даже не пытаетесь представить себе, что творится в душе того, кому вы доверили баранку вашей машины!

Как назвать место, где люди не дают своим детям имен? А ведь у него есть название.

Пусть формально мне недостает образования.  Скажу прямо: школу я не закончил. Да и книг прочел немного. Ну и что? Зато это были достойные книги.

Я честно исполняю свой гражданский долг, правда, понятия не имею, как выглядит кабина для голосования изнутри.