The Stand

Пора всем браться за работу. Слишком многие болтаются без дела. Большинство просто ждет, чтобы кто-то сказал им, где можно спустить штаны и наложить.

"I used to be frightened of the younger generation’s paranoia, do you know that? Always afraid someone was tapping their phones… following them… running computer checks on them… and now I find out they were right and I was wrong."

Он был тромбом в поисках места, где бы застрять, осколком кости, стремящимся пронзить нежный орган, одинокой обезумевшей клеткой, подыскивающей себе дружка — они будут вместе вести домашнее хозяйство и выстроят для себя небольшую, но уютную злокачественную опухоль.

- Бог-убийца! Бог - убийца! Миллионы - может быть, миллиарды - погибли во время эпидемии. И миллионы после. Мы даже не знаем, останутся ли в живых наши дети. Разве Он ещё не доволен? Или это будет продолжаться до тех пор, пока Земля не будет принадлежать крысам и тараканам? Он никакой не Бог. Он - демон, а вы - Его ведьма.

- Я знаю это, потому что секс - то жизнь в миниатюре, а жизнь очень утомительна. Жизнь - это время, проведённое во множестве комнат для ожидания.

Если это Его (Бога) воля, то неплохо бы Ему подать в отставку и уступить место кому-нибудь помоложе.

Если у вещи есть две штанины и место, куда вдеть ремень, то это брюки. Цвет не имеет значения.

Притягательность религиозной мании заключается в том, что в ее силах объяснить все.

Религиозная мания – один из немногих безошибочных способов стойко переносить любые мировые катаклизмы, поскольку она полностью исключает чистую случайность. Для настоящего религиозного маньяка все исполнено высшего смысла.

У меня хватило ума, чтобы подобрать ключ к замку той двери, которую они захлопнули перед моим носом. И у меня наверняка хватит пороху открыть ее, раз она отперта.

Сказано, что два величайших человеческих греха – гордыня и ненависть. Я предпочитаю думать о них как о двух великих добродетелях. Отказаться от гордыни и ненависти – значит сказать, что ты изменился во благо мира. Вобрать их в себя, принять их – более достойно – это значит сказать, что мир должен измениться во благо твое.

Место, где делаешь остановку, никогда не имеет значения. Лишь бы ты был там… и стоял на ногах.

Следовать за своей звездой означает признавать власть некой высшей Силы, некоего Провидения; но разве исключено, что сам акт следования есть первооснова еще более могущественной власти? Ваш БОГ, ваш Дьявол владеет ключом от светоча; я так долго и упорно пытался разрешить эту проблему за последние два месяца; но на каждого из нас Он возложил ответственность за выбор НАПРАВЛЕНИЯ ПУТИ.

И когда приходит конец и когда он так ужасен, как то всегда предсказывали праведники, тебе остается сказать только одно, когда все те праведники подойдут к Трону высшего Судьи: Я был обманут.

Life was such a wheel that no man could stand upon it for long. And it always, at the end, came round to the same place again.

Не доверяй сильным мира сего, ибо и сами они, и их правительства вздрючат тебя, и так будет до скончания века.

Реакция Гарольда на Стью была реакцией собаки, во двор к которой - в её владения - вошла другая, незнакомая собака... ...И я поняла, что слова Стью были сказаны для того, чтобы превратить нас из собак в людей. А разве не в этом-то всё и дело? Я имею в виду ту адскую борьбу, которая ведётся за наши души? А если это не так, то зачем вообще мы пытаемся вести себя прилично?

Жизнь дёшево стоит, а аборт делает её ещё дешевле.

Что же это за мир такой, где Бог не только запихивает тебя в липкую гадость, как жука в лужу неочищенного бензина, но и оставляет тебя в живых, чтобы ты боролся за свою жизнь в течении долгих часов, а возможно дней... или как в его случае, лет. Это был мир, заслуживающий, чтобы его сожгли.

Обезьяна умерла без четверти двенадцать. Она просто сидела на своем месте, апатично подперев лапками подбородок, потом веки ее опустились, и она упала вперед, ударившись о бетон с ужасным чмокающим звуком.