Цитаты из книги Мистерии

Но я люблю тебя, я люблю тебя не только за твою добродетель, но также и за твою злобу.

Я всем чужой, поэтому я приучил себя сам с собой разговаривать.

«Пусть будет сталь твоя такою же разящей, как „нет“ последнее твоё».

О человек, имя твое – осел! Покажи тебе морковку, и ты пойдешь куда угодно.

К чёрту всё! Мир широк, богат и весел, мир прекрасен, и нечего унывать!

Как мала земля и как жалок человек!

Жизнь, значит, это нескончаемая война с демонами. Да!

Все дело в масштабах. Если хотите, великий террорист – величайший из людей, так сказать, рычаг, могущий перевернуть миры…

Вот люди и думают, что он раскрыл перочинный ножичек, чтобы очинить карандаш, или что-нибудь в этом духе, но споткнулся и упал, полоснув себя при этом ножиком сперва по одной руке, а потом и по другой, причем оба раза аккурат у пульса, и все это в один и тот же миг! Ха-ха-ха!

возвращаясь к Толстому, я должен признаться, что не считаю его более глубоким умом, чем, например, генерала Бутса. Оба они проповедники, а не мыслители, только проповедники. Они пускают в оборот уже готовую продукцию, популяризируют не свои собственные мысли, а чужие, заимствованные, уже существующие, перепродают их народу по дешевке и тем самым держат в своих руках мир. Но уж раз ты занялся перепродажей, то делай это хотя бы с выгодой для себя. А вот Толстой перепродает с огромными убытками.

А знаете ли вы, что сделал Виктор Гюго в 1870 году? Он написал обращение ко всем людям на земле, в котором он строго-настрого запрещал немецким войскам осаждать и обстреливать Париж. «У меня там племянники и масса других родственников, я не желаю, чтобы их ранило осколком гранаты!..»

Сочинять, мой друг, это беспрестанно вершить суд над самим собой.

Вы воображаете невесть что о себе и поносите на чём свет стоит всех великих людей. Но великие люди остаются великими и будут незыблемо стоять на своих пьедесталах на протяжении всей вашей жизни. Вы в этом сами убедитесь.

Как все странно складывается! Я повсюду встречаю только одни препятствия, а между тем я все тот же, у меня те же силы, та же жизнь.

Отложить - не значит отказаться.

Только дети должны иметь право смеяться да совсем молоденькие девушки, и больше никто. Смех - это атавистический признак, доставшийся нам от обезьян, гнусные, бесстыдные звуки, вырывающиеся из горла.

Религиозная жизнь - это факт, который невозможно оспаривать.

Но если бы ты только знала, как напряженно я думал о тебе все эти двенадцать лет, я никогда не забывал тебя… Ха-ха! Но это уж моя беда, а она здесь ни при чем. Другие помнят только год, и конец, а я мучаюсь десять лет кряду.