Цитаты из книги Жизнь Пи

Муннар раскинулся на трех холмах. (...). На холме справа от гостиницы, на другом берегу реки, возвышалось индуистское святилище; на среднем холме, чуть поодаль, приютилась мечеть, а холм слева венчала церковь.

Я был и остаюсь индуистом. И через понятия индуизма определяю свое место в этом мире.

Путей к освобождению великое множество, хотя берега, стесняющие путеводный поток, одинаковы на всем его протяжении, и называются они Берегами Кармы; там-то и выясняется, достойны мы освобождения или нет: все зависит от наших прошлых деяний и поступков.

Конечное в бесконечном и бесконечное в конечном.

Все на земле отмечено божественной печатью.

В индуистском храме я чувствую себя как дома. И всякий раз угадываю Присутствие – но не обращенное лично к тебе, как оно обычно бывает, а всеобъемлющее.

В душу мне заронили зерно святой веры, размером с горчичное семя, и оставили вызревать. Так оно и прорастает во мне – по сей день.

– Здравствуйте, сэр. Хорошо, что заглянули в зоопарк. – А я частенько заглядываю. Это, так сказать, мой храм.

Писин Молитор Патель - Пи Патель - π = 3,14. (...).

Так обрел я убежище в этой греческой букве, похожей на хибару с просевшей крышей, – в этом заветном иррациональном числе, с помощью которого ученые пытаются познать Вселенную.

Повторение – мать учения, не только применительно к животным, но и к людям.

И вот моя очередь. Пора сокрушить сатану. Медина, я иду.

Кто не знает пословицу: «В гостях хорошо, а дома лучше»? То же самое, определенно, ощущают и звери. Они – существа территориальные. И в этом вся суть их психологии.

В дикой среде все подчинено незыблемой общественной иерархии.

Зоотаун – нет, слова попросту тонут в этом море красоты. Уж лучше нарисовать себе все это в голове – так оно вернее.

А по мне, то был рай земной. У меня остались самые счастливые воспоминания о зоопарке: ведь там я вырос. Жил я как принц. Да и какой сын махараджи мог бы похвастаться такой же огромной и роскошной игровой площадкой? В каком еще дворце имелся такой зверинец?

Лично я бог знает сколько времени отдал неспешным наблюдениям (в Зоотауне) за сложнейшими, многообразнейшими проявлениями жизненных форм, облагораживающих нашу планету. Формы эти до того красочны, громкозвучны, причудливы и изысканны, что просто диву даешься.

Мамаджи вспоминал, а отец мечтал.

Да и вода без гиппопотама казалась ему гораздо более укротимой, чем с гиппопотамом.

Мне всегда скалится череп, напоминая о тщете человеческой гордыни. Я смеюсь над черепом. Гляжу на него и говорю: «Ошибся адресом! Ты не веришь в жизнь, а я – в смерть. Катись-ка подальше!»

Трехпалый ленивец, как истинное чудо природы, напоминал мне о Боге.