Цитаты из книги Жизнь Пи

А еще я выжил потому, что старался забыть все плохое.

Труд – штука чрезвычайно полезная: благодаря труду я и думать забыл про себя и про свое отчаянное положение. Спору нет, коротать время за рыбной ловлей куда лучше, чем плести веревки или играть в подглядки.

Перед тем как издохнуть, корифена выкинула самый невероятный фортель: она вдруг стала переливаться всеми цветами радуги – быстро-быстро. Цепляясь за жизнь, она синела, зеленела, краснела, золотилась, а то вдруг начинала сверкать холодным неоновым светом. И мне действительно казалось, что я убиваю живую радугу. (Лишь потом я узнал, что чудесный переливчатый окрас появляется у корифены только перед смертью.) Наконец она замерла и поблекла.

Любое разумное существо – священно.

Благословен будь шок! Благословенно будь в нас то, что избавляет от ощущения боли и скорби! В самом сердце жизни сокрыт предохранитель. Я проговорил: «Ну же, Ричард Паркер, давай, прикончи меня. Только, пожалуйста, побыстрей. Предохранитель долго не выдержит».

Говорят же, что тигр, пресытившийся соленой водой, превращается в людоеда.

Я следил за всей этой подводной суетой, словно из корзины парящего над городом воздушного шара. Это было изумительное, захватывающее зрелище. Так, должно быть, выглядит Токио в часы пик.

Я все смотрел и смотрел – до тех пор, пока в городе не погасли все огни.

Какой великолепный зверь! Сколько в нем благородства! Не случайно его полное название – королевский бенгальский тигр. Мне, можно сказать, повезло. Что если б я остался вдвоем с каким-нибудь тупым уродцем – тапиром, страусом или индюком? В некотором смысле это превратилось бы в пытку, да еще какую.

В Ричарде Паркере, похоже, сидел такой сильный жизненный нерв, который мог подавить любое живое существо, оказавшееся рядом с ним.

Оранжевый цвет, милый сердцу индуса, считается цветом выживания.

Присутствие тигра, похоже, только и спасло меня от гиены – классический пример того, как можно угодить из огня да в полымя.

Судно тонуло. Но разум мой отказывался это принимать. Бред какой-то – все равно что пожар на Луне.

Nil magnum nisi bonum. Нет величия без добродетели.

– Зебра, говоришь? – переспросил мистер Кумар. – Ага, – кивнул я. – Принадлежит к тому же роду, что осел и лошадь. – «Роллс-ройс» в мире лошадиных, – добавил мистер Кумар. – Какое чудо!

Новая Индия рухнула и разбилась вдребезги – так, по крайней мере, посчитал отец. Матушка была того же мнения: пора делать ноги.

Бог просто был и никуда деться не мог, а значит, все в моем мире оставалось в полном порядке.

Где б ты ни оказался на этой огромной земле, с таким ковриком сразу почувствуешь себя как дома.

Муннар раскинулся на трех холмах. (...). На холме справа от гостиницы, на другом берегу реки, возвышалось индуистское святилище; на среднем холме, чуть поодаль, приютилась мечеть, а холм слева венчала церковь.

Я был и остаюсь индуистом. И через понятия индуизма определяю свое место в этом мире.