Возвращение по-немецки
Трагические годы войны и плена подошли к концу и герой возвращается домой, но что, если трудные и горькие времена и не думают заканчиваться? Отсутствие нужных в мирной жизни навыков, проблемы со здоровьем, разрушенные семейные связи, социальное неравенство и «закрытые двери» сограждан, которым нет дела до несчастий вернувшегося солдата – это лишь малая толика горестей, которую описывает автор в данном произведении.
А публика, в конце концов, хочет искусства, хочет воспарить и наслаждаться и не желает видеть никаких окоченелых призраков
Важное значение имеет и ощущение бессмысленности войны, претензии к командирам, что посылали на смерть ради пустого слова. Главный герой и сам отдавал приказы солдатами, большинство из которых полегло во время неудачной операции, так что хоть он и пытается переложить ответственность на полковника, все же его мучает чувство вины.
Ответственность – не просто слово, не химическая формула, обращающая светлое человечье мясо в чернозем. Нельзя посылать людей на смерть ради пустого слова.
Вообще произведение весьма депрессивное, хоть есть тут «внутренний голос», который привязывает не отчаиваться, искать что-то светлое, собрать силы для дальнейшей жизни, но его аргументы звучат весьма неуверенно, как-то неискренне. Герой отмахивается от них, ведь он погрузился в беспросветную пучину отчаяния, в ощущение, что даже если есть ему где-то место и протянется рука помощи, то он не может это принять, отнимая у тех, кому они принадлежат по праву. Он словно боится занять место тех, кто погиб, будто то, что выжил, делает его виновным перед теми, кто не вернулся домой.
Единственное, что меня смутило в этом произведении, так это отсутствие упоминания о вине перед людьми, которым фашистский режим принес столько горя. Т.е. показана некая зацикленность на себе, постоянные мысли о том, как он виноват перед своими подчиненными, ответственен за их смерти, но совсем нет упоминания о том множестве солдат противника, которых убивали немецкие войска, о мирных жителях, чьи дома и жизнь были разрушены.
Ты же убил человека, Бэкманн. И все еще жив.
Бэкманн. Я никого не убивал!
Автор упоминает Сталинград, тысячу дней Сибири, чтобы вызвать жалость к тяжелой судьбе героя, но разве собственное несчастье является оправданием горя другого народа?
Например, узнав о погибших родителях, герой сокрушается о том, что их выставили из дома, что отца лишили пенсии и что у окружающих людей нет жалости к бедам стариков, но при этом нельзя ведь проигнорировать слова о том, что отец героя «не переваривал евреев, кричал, что загонит их в родные палестины»?
Ваши родители просто не выдержали, понимаете? Поиздержались немного при Третьем Рейхе, знаете ли. Не мог же он снова нацепить форму. И потом, у него был пунктик, насчет евреев, ну Вы-то должны знать. Сын все-таки. Он их просто не переваривал, Ваш-то. Из себя выходил. Везде кричал, что своими руками загонит их в родные палестины. И в убежище, знаете, как бомба взорвется, ругал их на чем свет стоит. Немного слишком деятельный был у Вас папаша. А когда коричневые времена прошли, его и арестовали, папашу-то. За жидов. Да, он малость зациклился на них, на евреях в смысле. Вот не мог язык попридержать! Слишком активный был старик Бэкманн. Так вот, когда ребята в коричневом отмаршировались, тут рыбку и взяли за жабры. А она оказалась с душком, да еще с каким!
Так что, подводя итог, это печальное произведение о том, как одна трагедия тянет за собой другие горестные события и сложно разорвать этот круг, выйти из череды несчастий
81 понравилось
