На примере брата

Ведь желания и неприязни, причём как раз невысказанные, заветные, действуют на нас сильнее всего, давая, наподобие линий магнитного поля, направление нашим делам и поступкам.

- И каким же я был?
Покуда можно получить ответ на такой вопрос, ты еще ребенок.

Не надо тревожить мертвых.

Всю разрушительную мощь войны начинаешь ощущать, только подмечая частности или вникая в отдельные людские судьбы.

Письмо брата отцу
17 августа 1943 года.
Сегодня утром пришло твое письмо, я в себя прийти не могу, просто в голове не укладывается, чтобы 80% Гамбурга сровняли с землей, у меня, хоть я тут всякого навидался, слезы стояли в глазах. Как-никак был родной дом, кров, сколько радости и воспоминаний связано, и вот все это, самое бесценное, теперь пропало, уничтожено, отнято.

Евреям вход в бомбоубежища был воспрещен.

Поколение отцов, поколение подлецов, поколение слепцов, поколение лжецов - это поколение жило либо рассказами, либо отмалчиванием. Казалось только две возможности для них и существуют: либо говорить без конца, либо не говорить вовсе. В зависимости от того, насколько гнетущими, насколько путанными и неспокойными были у каждого воспоминания.

Война как приключение. Вермахт как агенство путешествий.

Как можно чему-то сопротивляться, если боишься даже сказать об этом вслух?

Мужество в одиночку, полагаясь только на самого себя, сказать «нет». Non servo [Не подчиняюсь]. Акт грехопадения в религии и в любой тоталитарной системе, что зиждется на приказе и послушании.

Они не ведали, потому что не желали видеть, потому что смотрели в сторону. Тем самым даже как бы оправдывая всегдашнее свое утверждение: мы ничего такого не знали — не знали, потому что не желали смотреть, потому что смотрели в сторону.