Цитаты из книги Wieża Jaskółki

Голод - это враг, с которым чертовски трудно бороться.

И на этот раз ведьмак опять не успел даже уклониться, кулак угодил ему в висок, а в глазах разгорелись цветные фейерверки в сто раз более красивые, нежели те, что запускали купцы.

Я не Фалька. Я Цири из Каэр Морхена. Я - ведьмачка! Я пришла, чтобы убивать.

Страдать не хочет никто. А ведь это - удел каждого. Просто некоторые страдают сильнее. Не обязательно по собственному выбору. Дело не в том, что ты терпишь страдания. Дело в том, как ты их терпишь.

Людей, как и тараканов, полностью уничтожить невозможно. Всегда хоть парочка да останется.

Широкие взгляды - это вернейший способ не замечать других людей.

ложь липнет к человеку как смола.

Люди выдают, чтобы спасти свою шкуру и жизнь, но когда хотят отомстить - лгут.

Король безгранично любил свою супругу, а она всем сердцем любила его. Такая любовь просто не могла не окончиться трагически.

Нет, Высогота, не порочных или непорядочных сбрасывают в бездну, нет! О нет! Как раз порочные, злые, но решительные сбрасывают туда моральных, порядочных и благородных, но, на свое несчастье, робких, колеблющихся и не в меру щепетительных.

То не може бути віршована мова, бо він не лається, не бурмоче й не рахує на пальцях склади.

З чого випливає, що найрезультативнішою обороною перед інтелектуальним домінуванням є солідне псячення інтелектуала, який намагається так домінувати.

"Немногочисленные оставшиеся заречане превратились в одичавших невежд. От росомах и медведей они отличались в основном тем, что носили штаны. По крайней мере некоторые. То есть некоторые носили, а некоторые отличались. Это был в массе своей народ неотзывчивый, простецкий и грубый. И начисто лишенный чувства юмора."

Историю любой страны избыточно часто творят пришлые обитатели. Поэтому пришлые-то бывают, как правило, причиной, последствия же их творчества всегда и неизменно обрушиваются на головы аборигенов.

«На пути к вечности каждый будет идти по своим собственным ступеням, неся свое собственное бремя».

Однако рассудок возражал против этого. В конце концов, если продолжать придерживаться рыбьих метафор, то кем были мы? Плотвичками, маленькими костлявыми плотвичками. Вряд ли взамен за столь мизерную добычу «баклан» Кагыр мог рассчитывать на императорскую милость. К тому же он явно и сам не был такой уж щукой, какой хотел казаться. Плотвой — да, как все мы. А кто вообще обращает внимание на плотвичек в те времена, когда война словно железная борона перепахивает землю и человеческие судьбы?