Цитаты из книги Czas pogardy

– Цири. – Йеннифэр остановилась на перекрестье коридоров, сильнее сжала руку девочки. – Теперь послушай меня внимательно. Я должна здесь остаться. Видишь лестницу? Спустишься по ней… – Нет! Не оставляй меня одну! – Вынуждена. Повторяю: спустишься по этой лестнице. На самый низ. Там будут двери, за ними длинный коридор. В конце коридора конюшня, в ней стоит оседланный конь. Один. Только один. Выведешь его и сядешь. Это обученный конь, он служит гонцам, ездящим в Локсию. Знает дорогу, достаточно его подстегнуть. Когда будешь в Локсии, отыщешь Маргариту и отдашься под ее защиту. Не отходи от нее ни на шаг. – Госпожа Йеннифэр! Нет! Я не хочу оставаться одна! – Цири, – тихо сказала чародейка. – Когда-то я уже сказала тебе, что все, что я делаю, делается ради твоего блага. Поверь мне. Пожалуйста, поверь. Беги. Цири уже была на лестнице, когда снова услышала голос Йеннифэр. Чародейка стояла около колонны, упершись в нее лбом. – Я люблю тебя, доченька, – еле слышно шепнула она. – Беги.

– Есть нечего, – грустно отметил он, разглаживая на себе короткий, черный, расшитый серебром и перехваченный в талии камзол, в который вырядила его Йеннифэр. Такой камзол – последний писк моды – почему-то называли дублетом. Откуда взялось такое название, ведьмак понятия не имел. И иметь не хотел. Йеннифэр на его замечание не отреагировала. Впрочем, Геральт и не ожидал реакции, хорошо зная, что чародейка не привыкла реагировать на подобные замечания. Но не отчаялся. Продолжал брюзжать. Просто ему хотелось побрюзжать. – Музыки нет. Дует черт-те как. Присесть негде. Что, есть и пить будем стоя? Чародейка одарила его волооким фиалковым взглядом и сказала неожиданно спокойно: – Именно. Будем есть стоя. Кстати, тебе следует знать, что долго задерживаться у стола с блюдами бестактно. – Постараюсь быть тактичным, – буркнул он. – Тем более что и задерживаться-то, похоже, негде. – Пить большими глотками – очень бестактно, – продолжала поучать Йеннифэр, не обращая внимания на его ворчание. – Избегать беседы непростительно бестактно… – А то, – прервал он, – что вон тот тощага в кретинских штанах указывает на меня пальцем двум своим подружкам, тоже бестактно? – Да. Но не очень. – Что будем делать, Йен? – Фланировать по залу, здороваться, раздавать комплименты, беседовать… Перестань разглаживать дублет и поправлять волосы… – Ты не разрешила мне надеть повязку… – Твоя повязка слишком претенциозна. Ну, возьми меня под руку и пошли. Торчать вблизи входа – бестактно.

Послушай меня, Цири, учись. Чародейки всегда действуют. Хорошо ли, плохо ли – станет ясно позже. Но необходимо действовать, смело хватать жизнь за гриву. Поверь, малышка, я жалею исключительно о бездеятельности, нерешительности, колебаниях. О действиях и поступках, даже если они порой приносят печаль и тоску, по-настоящему не жалею никогда. Взгляни на даму, которая сидит вон там, делает строгие гримасы и педантично поправляет все что можно. Это Тиссая де Врие, гроссмейстер, воспитавшая десятки чародеек, вдалбливая им, что действовать следует всегда...

В движущейся по небу ленте возникают нечеткие силуэты всадников. Они все ближе, их видно все четче. Раскачиваются буйволиные рога и растрепанные султаны на шлемах, под шлемами белеют оскалившиеся черепа. Наездники сидят на лошадиных скелетах, покрытых лохмотьями попон. Бешеный ветер воет в вербах, острия молний одно за другим режут черное небо. Ветер воет все громче. Нет, это не ветер, это жуткое пение. Кошмарная кавалькада заворачивает, мчится прямо на нее. Копыта призрачных лошадей вспарывают мерцание болотных огоньков. В голове кавалькады несется Король Гона. Проржавевший шишак колышется над черепом, зияющим провалами глазниц, горящих синеватым огнем. Развевается рваный плащ. О покрытый ржавчиной нагрудник грохочет ворот, пустой, как старый гороховый стручок. Некогда в нем сидели драгоценные камни. Но они вывалились во время дикой гонки по небу. И стали звездами