Цитаты из книги Czas pogardy

"— В том-то и состоит роль поэзии... Говорить о том, о чем другие молчат."

"— Не будь банальным. Будь конкретным."

Ты плывешь над мокрыми крышами С мятным дождиком заодно. Меж кувшинками светло-рыжими, Ты ныряешь,ныряешь... Но Не шути над мечтою моею Я пойму тебя все равно, О,конечно,если успею...

Проснувшись утром и почувствовав потребность сделать то, что на его месте сделал бы каждый, то есть выйти на балкончик и помочиться в цветочницу с настурциями, Геральт поступил иначе. Он был щепетилен и принципиален. Он тихонько оделся, не будя крепко спящую Йеннифэр, которая лежала неподвижно и, казалось, не дышала. Да, он оделся и вышел из комнатки в сад.

– Я презираю не шпионов. Презираю шпионство. И презираю презрение.

Не знаешь, что делать с руками? Так не делай ничего!

"Знание торжествует над невежеством".

Путчи и перевороты – это как окрошка. Ее положено есть холодной.

Я не собирался доказывать, что такой путь доступен каждому. Это очевидно и давно доказано. Не было нужды доказывать и то, что для определенного рода людей другого пути попросту не существует.

Вот она, бабья доля. Разрушенная матка перехеривает непомерные амбиции.

Поэт покачал головой, снова вздохнул, громко потянул носом. – И взглянул герой на бурлящую пучину, – продекламировал он тихонько, стараясь не стучать зубами. – Взглянул и двинулся вперед, ибо сердце его не ведало тревоги. Пегас повесил голову и опустил уши. – Тревоги не ведало, говорю.

Потеря невелика, а сожаление кратко.

— И этот Мститель — Цирилла?
— Нет. Не Цирилла. Ее сын.
— А Цириллу разыскивает…
— Эмгыр вар Эмрейс, император Нильфгаарда, — холодно докончил Кодрингер. — Теперь понимаешь? Цирилла независимо от ее воли должна стать матерью наследника трона. Великого князя, которому предстоит быть Князем Тьмы, потомком дьяволицы Фальки. Мстителем. Гибель, а потом обновление мира должны, мне сдается, протекать управляемо, контролируемо.

Скажу сразу, потому как опосля времени верняком недостанет. Никакая это не будет обнаковенная бойня, парни. Какую-то дурь надумали благородные, мать их так. Какое-то вызволение или как там ее. Не идем ворога колотить, а на эти, ну на наши изувечные, не – извечные земли, с этой, ну как ее, братской помочью.

Они были отбросами общества, отребьем. Удивительным сборищем, порожденным войной, несчастьем и презрением. Война, несчастье и презрение объединили их и выкинули на берег, как вздыбившаяся в половодье река выбрасывает на плесы черные, отполированные водой и камнями куски дерева.

А ведьмак в ответ, что бестия-де зовётся мантихор и сильно опасна, а свои сто крон купцы могут запихать себе в задницу, он шею подставлять задарма не намерен. Ну тут командир рассерчал и говорит: мол, такова, значит, собачья и ведьмачья доля — шею подставлять, а задница не для крон сделана, а к сранью приспособлена.

"Подсвечники у зеркала стояли неровно. Видимо, служанка трогала их и переставляла во время уборки. Служанка. Обычная женщина. Обычный человек с глазами, полными страха перед наступающим. Обычный человек, затерявшийся в полотнищах времен презрения. Обычный человек, пытающийся обрести надежду и уверенность в завтрашнем дне в ее, чародейки, словах... "