Цитаты из книги Соло на ундервуде

Беседовали мы с Пановой.

– Конечно, – говорю, – я против антисемитизма. Но ключевые должности в российском государстве имеют право занимать русские люди.

– Это и есть антисемитизм, – сказала Панова.

– ?

– То, что вы говорите, – это и есть антисемитизм. Ключевые должности в российском государстве имеют право занимать ДОСТОЙНЫЕ люди.

Ростропович собирался на гастроли в Швецию. Хотел, чтобы с ним поехала жена. Начальство возражало.

Ростропович начал ходить по инстанциям. На каком-то этапе ему посоветовали:

– Напишите докладную. «Ввиду неважного здоровья прошу, чтобы меня сопровождала жена». Что-то в этом духе.

Ростропович взял бумагу и написал:

«Виду безукоризненного здоровья прошу, чтобы меня сопровождала жена».

И для убедительности прибавил: «Галина Вишневская».

Это подействовало даже на советских чиновников.

Издавался какой-то научный труд. Редактора насторожила такая фраза:

«Со времен Аристотеля мозг человеческий не изменился».

Может быть, редактор почувствовал обиду за современного человека. А может, его смутила излишняя категоричность. Короче, редактор внес исправление. Теперь фраза звучала следующим образом:

«Со времен Аристотеля мозг человеческий ПОЧТИ не изменился».

Я уверен, не случайно дерьмо и шоколад примерно одинакового цвета. Тут явно какой-то многозначительный намек. Что-нибудь относительно единства противоположностей.

Самое большое несчастье моей жизни – гибель Анны Карениной!

По ленинградскому телевидению демонстрировался боксёрский матч. Негр, чёрный, как вакса, дрался с белокурым поляком. Диктор пояснил: — Негритянского боксёра вы можете отличить по светло-голубой каёмке на трусах.

Тигры, например, уважают львов, слонов и гиппопотамов. Мандавошки – никого!

Пришел к нам Арьев. Выпил лишнего. Курил, роняя пепел на брюки. Мама сказала: – Андрей, у тебя на ширинке пепел. Арьев не растерялся: – Где пепел, там и алмаз!

– Точность – это великая сила. Педантической точностью славились Зощенко, Блок, Заболоцкий. При нашей единственной встрече Заболоцкий сказал мне: «Женя, знаете, чем я победил советскую власть? Я победил ее своей точностью!» Бродский перебил его: – Это в том смысле, что просидел шестнадцать лет от звонка до звонка?!

Хармс говорил: – Телефон у меня простой – 32-08. Запоминается легко: тридцать два зуба и восемь пальцев.

– Из овощей я больше всего люблю пельмени…

Выносил я как-то мусорный бак. Замерз. Опрокинул его метра за три до помойки. Минут через пятнадцать к нам явился дворник. Устроил скандал. Выяснилось, что он по мусору легко устанавливает жильца и номер квартиры. В любой работе есть место творчеству.

Вольф говорил: - Нормально идти в гости, когда зовут. Ужасно идти в гости, когда не зовут. Однако самое лучшее - это когда зовут, а ты не идешь.

Генрих Сапгир, человек очень талантливый, называл себя "поэтом будущего". Лев Халиф подарил ему свою книгу. Сделал такую надпись: "Поэту будущего от поэта настоящего!"

Я болел три дня, и это прекрасно отразилось на моем здоровье.

Писатель Чумандрин страдал запорами. В своей уборной он повесил транспарант: «Трудно – не означает: невозможно!»

— Бессмысленно внушать представление об аромате дыни человеку, который годами жевал сапожные шнурки…

Рождённый ползать летать… не хочет!

Алкоголизм – излечим, пьянство – нет.

...Семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения. И тому подобное. Всё это и есть семья.