Midnight Sun

Наши взгляды встретились, и эта встреча опять показалась мне приглашением.

Ей не хотелось уходить — точно так же, как мне не хотелось отпускать её.

Люди, а мужчины в особенности, чаще даются, когда их мучает голод.

— Тебя я тоже ослепляю?
— Постоянно.

— Изредка прогуливать уроки полезно для здоровья.

...я люблю тебя больше, чем весь мир, вместе взятый. Неужели этого не достаточно?
Только тогда я смог улыбнуться искренне.
– Достаточно, – заверил я. – Достаточно – отныне и навек.
На этот раз я говорил о настоящем «навек». О моей бесконечной вечности.

Это моя жизнь лежала на каталке. Моя жизнь, бледная и бесчувственная, опутанная трубками, оклеенная пластырем и загипсованная. Я держался из последних сил.

Джаспер последовал за ней неспешно, наслаждаясь каждой секундой, проведенной рядом с нами. Дверь за собой он закрыл лишь потому, что под этим предлогом мог помедлить еще немного.

Я сглотнул слезу Беллы. Возможно, мое тело она не покинет никогда. Даже после того, как Белла оставит меня, даже по прошествии долгих лет одиночества я, наверное, всегда буду хранить у себя внутри ее частицу.

– В общем, если не принимать во внимание очевидное, иногда… Нет, я не уверена, я ведь не умею читать мысли, но иногда мне кажется, что ты пытаешься попрощаться со мной, хотя и не говоришь этого прямо. – На меня она так и не взглянула.

Я медленно подошел к ней, зная, что мое время на исходе. Провел по ее лицу кончиками пальцев.

Теперь у меня нет ничего важнее тебя. Ты – самое важное, что только есть в моей жизни.

Я заметил, как что-то блеснуло на ее щеке, словно кристалл.
Агония.

Мое безмолвное сердце больше, чем когда-либо на моей памяти, наполнилось надеждой.

– Знаешь… – она колебалась, – если ты кому-нибудь передашь то, что я тебе сейчас скажу, я из тебя дух вышибу…
Я взорвался хохотом, услышав из ее уст угрозу. Испуганная сойка вскрикнула и поспешила упорхнуть.

«Прошу, спасайся. Прошу, не оставляй меня».

В эту минуту – с разметавшимися вокруг бледного лица темными волосами, в заношенной дырявой футболке и растянутых спортивных штанах, с расслабленными в забытьи чертами и слегка приоткрытыми пухлыми губами – она выглядела так, что у меня захватывало дух. Вернее, захватило бы, с усмешкой поправил я, если бы я дышал.

Неужели ее внешность и впрямь когда-то казалась мне ничем не примечательной?

Ее глаза были закрыты, но дыхание не выровнялось и пальцы время от времени нетерпеливо подрагивали.
Долгую минуту я вглядывался в ее лицо. Пока не подумал, что вижу ее в последний раз. При этой мысли грудь пронзила острая боль.