Женщина. Ад! Ад поселился в наших сердцах! Чернота, пустота... Ладно, пускай мужчина живет с мужчиной, женщина с женщиной, в конце концов, это не фатально, пускай это грязно, но в этой грязи они все равно существуют как люди! Они заботятся друг о друге, помогают, чем-то делятся, чем-то заполняют пустоту... Настоящий ад наступает, когда мы привыкаем обходиться друг без друга. Вот он, настоящий ад, — он в микроволновках, в тостерах, в стиральных машинах! «Bosch», «Siemens», «Ariston», «Zanussi», «Eiektrolux», «Braun», «Indesit» — какие адские сочетания звуков! Что они означают? Никто не знает, знают только, что они все сделают за тебя!.. А что взамен? Деньги?! Нет! Душа! Зачем мужчине женщина, когда эти дьявольские приборы могут приготовить еду, постирать белье, зачем женщине мужчина, когда есть вот это! (Достает из-под одеяла вибратор, сотрясает им у себя над головой, засовывает его обратно.) Дьявол, дьявол придумал все эти штучки, все эти приборы, которые заставляют нас забывать друг о друге, заставляют нас чувствовать себя самодостаточными, могущественными, абсолютными... в них все зло! Ай, батарейки сели! На самом интересном месте!..

Мужчина. Батарейки, я могу достать из радио... (Мужчина встает, идет за батарейками.)

Женщина. Спасибо, хоть ты даришь мне надежду... Без тебя я ничто! Без тебя я не нашла бы ни одной батарейки, я даже не знаю, как они выглядят! А если б даже и знала, то никогда не догадалась, как их туда всовывают!

Мужчина (кричит из другой комнаты). Ты, может, если ты им давно не пользовалась, они могли вытечь, если ты их оттуда не доставала, они вытекли, потому что старые, их надо доставать, если долго не пользуешься!

Женщина. Я вообще не помню, доставала ли я его, после того как попользовалась, а ты меня про какие-то батарейки спрашиваешь!..

Мужчина подходит к женщине, берет из ее рук вибратор, показывает, как туда вставляют батарейки.

Мужчина. Видишь, здесь указано: полярность, — надо соблюдать полярность, сюда «плюс», а сюда «минус»... Если перепутаешь, он выйдет из строя, вот, так вот надо вставлять...

Второй Элвис. Я однажды трахался с братом жены... вот это было ужасно!

Первый Элвис. Ха, ну и что, а я с сестрой!

Второй Элвис. С родной?

Первый Элвис. Какая разница? Все сестры родные! Даже кузины! А брат жены — что? Брат жены — абсолютно посторонний человек, как и жена, кстати, поэтому можно трахаться и с женой, и с ее братом, и даже с ее родителями, — ничего в этом такого нет!

Второй Элвис. Конечно, я знаю, ничего в этом такого нет, — просто это было ужасно... не потому, что он родственник, просто он такой человек... мерзкий... ему нужны были кроссовки... как твоему пальто, а этому нужны были кроссовки... он пока не ушел в армию, он всех в семье нервировал, — учился плохо, скандалил, вмешивался не в свои дела, болел постоянно... чем-то очень странным, никто не знал чем... а потом его выперли из колледжа, он стал ходить в спортзал — пресс качать... и ему вдруг понадобились кроссовки, он так меня достал с этими кроссовками! Я просто, чтобы он отстал, говорю: подставляй жопу, получишь кроссовки, — я думал, он испугается и отстанет, а он взял и подставил... Чему их учат? Как их воспитывают?! Что у них в голове? Неужели вот так запросто... без всякого желания, без чувств... переспать... только потому, что нужны кроссовки! А что он сделает за костюм от Гальяно?!

Первый Элвис. Из-за таких школьников, которые могут переспать за кроссовки, наш благоустроенный мир катится к черту!.. И никто не гарантирует нам, что наша жопа не взорвется, когда мы посадим ее на сиденье в автобусе или на унитаз дома! Кто водит эти автобусы?! Какие строители вкручивают наши унитазы?! Кому мы доверяем свою жизнь? Свою безопасность?! Кто за этим следит?!

Второй Элвис. Нет, ну, кто-то следит...

Первый Элвис. Вот именно что кто-то! Судя по тому, что сейчас происходит в мире, — такие же, как этот ваш родственник!

Второй Элвис. Зачем вы драматизируете... не все же такие, и не все так плохо... Я хожу на выборы! Я верю, что какие-то люди занимаются моей судьбой, моим будущим! Это достойные люди, я отдаю им свой голос! И нас много таких... А остальные... пускай ходят в тренажерный зал... пресс качать... им больше и не надо...

Первый Элвис. Вот, в этом ваша ошибка! Остальные... Этих остальных оказалось большинство! И оказывается, мы совсем ничего о них не знаем! Мы просто их обозначили как остальных и решили ими не заниматься, а они нам устроили! Оказывается, им много чего надо. Их многое не устраивает, особенно мы... мы их не устраиваем! И они нас уничтожают! А мы не можем! Нам сначала надо разрешение спросить у мирового сообщества!.. Черт, у меня такое состояние, как будто я уже потрахался! Меня всего трясет! Зачем ты меня завел?!.

Второй Элвис. Я тебя завел? Ты сам завелся!

Первый Элвис. У нас, кстати, слабое сердце, мы умерли прямо на концерте от разрыва сердца, нам нельзя нервничать!

Второй Элвис. Тогда давай, поворачивайся... расширим сосуды...

Мужчина. Да кого ты стесняешься, Роберта?! Он сам еще та скотина, ты помнишь, о чем он говорил вчера?

Женщина. Да хоть о чем! Ты мог бы сдержаться и не рыгать прямо на глазах у всех!

Мужчина. Я не рыгал! А срыгнул! А твой человек, человек, который не рыгает, он — педофил!

Женщина. Кто тебе об этом сказал?!

Мужчина. Он сам, — ты слышала, о чем он нудил весь вечер?!

Женщина. Он культурный человек, он не может быть педофилом! Он директор выставки «Космос сегодня», он не может быть педофилом!

Мужчина. А что ж он тогда так долго вчера рассказывал, что мужчины, которые любят детей, — это несчастные мужчины, общество их презирает, дети их не любят, совесть мучает, и никто, никто не может им помочь!

Женщина. Ну и что? Это правда! Педофилы очень несчастны и нуждаются в защите своих прав или хотя бы в сострадании, что в этом такого?

Мужчина. Что такого?! У кого что болит, тот о том и говорит, — народная мудрость! Твой культурный человек — педофил, поэтому, кстати, он такой культурный! Все, все, у кого более менее развит вкус и есть понятие о стиле, о культуре — все они — лесбиянки, педики или педофилы! Все! Конечно, простой нормальный человек обделен вкусом... он не знает, что покупать в магазине, пока не прочтет об этом в каком-нибудь лесбо-педрильском журнале, он вынужден носить одежду так, как ему указывает педик-кутюрье с экрана телевизора, но зато этот простой нормальный человек не должен сдерживать пердки и отрыжки, потому что ему не надо притворяться, таиться, скрывать свое нутро! Я ни перед кем не ломаю комедию, я такой, как есть! Это им надо притворяться! А мне незачем! Это им надо вид делать, что у них все в норме, они привыкли таиться перед обществом, поэтому им ничего не стоит тихо, вот так вот в себя пукать, неслышно (тужится, тихо пукает).