Мартиролог

Сразу расставлю быка за рога и возьму все точки над И — у меня довольно непростое отношение к Андрею Тарковскому. При всём при том, что смотрел и не без удовольствия его «Сталкер» и «Солярис» и чуть с меньшим удовольствием «Зеркало» и «Ностальгию». Однако, по здравому размышлению, есть предположение, что в Солярисе я люблю не Тарковского, а Станислава Лема, в Сталкере — братьев Стругацких, а в Зеркале и Ностальгии — Олега Янковского, Эдуарда Артемьева и других великолепных актёров и творцов.

Дальше...

При этом нельзя сказать, что именно не люблю Тарковского — такая формулировка предполагает активное негативное отношение. И нелюбви как эмоционально-чувственного отношения нет. Но нет и любви. Скорее есть понимание (от ума) особенности Андрея Тарковского как кинематографической величины, но только от ума, эмоции и чувства здесь нет. А неприязнь к нему в осознанной форме имеется с давних пор после просмотра сцены с несчастной заживо сжигаемой коровой в фильме «Андрей Рублёв» — вот этого страдания и мук ни в чём не повинного животного я ему точно простить не могу.

Дневник дневнику рознь. Многие люди пишут дневники. Например, я с удовольствием и интересом читал и перечитывал фронтовые дневники Константина Симонова. И с интересом читал всякие путевые дневники геологов, полярников, писателей и актёров, и других людей. Чтение дневников — совершенно особенное явление в страсти к чтению.

И дневники многих людей опубликованы — чьи-то посмертно, а чьи-то и при жизни их владельцев. И есть две большие разницы в мотивации писания своих дневниковых заметок. Прежде всего — предполагает ли автор, что у его дневника будет читатель — не он сам, а некто внешний. Ведь даже если только лишь в подсознании автор дневника предполагает или хотя бы допускает, что у его дневника будет читатель и паче того читатели, то, скорее всего, и содержание дневника, и форма его изложения будут ориентированы на этого внешнего читателя. Автор дневника волей-неволей, но будет подстраивать свой стиль и свои записанные мысли под этого неизвестного предполагаемого читателя. И тогда мы не можем точно судить о том, насколько искренен и открыт был автор дневника в тот или иной дневниковый момент.

И совсем другое дело, если человек вёл свой совершенно личный дневник, считая, что его — этот дневник — никто и никогда читать не будет. При этом здесь важно именно активное нежелание автора дневника подпустить кого-то — пусть даже и близкого и родного человека — к его строкам. Между формулами «я не хочу» и «я хочу» есть большая разница — первая всё-таки пассивная форма нежелания, а вот вторая — активная желания. Так вот, если автор дневника хочет чтобы его дневник оставался личным и секретным для любого вероятного читателя, то только тогда он может излагать свои мысли и суждения открыто. Если, конечно, он умеет быть открытым перед самим собой...

Трудно сказать, с каким именно отношением писал Андрей Тарковский свой многотомный более чем полутора десятилетний мартиролог. Но всё-таки кажется мне, что он понимал, что его дневники будут кем-то и когда-то прочтены. Сказывалось ли это на тех словесных формулировках, которые он использовал при написании дневника, или не слишком — мы не знаем. Возможно что и сказывалось.

Но в любом случае мне не слишком понравилась та категоричность и негативная оценочность Андрея Тарковского в отношении целого ряда упоминаемых в Мартирологе людей. Причём людей вполне уважаемых и заслуженных как в мире кино, так и в актёрской среде, да и в прочих местах. При этом порой возникало ощущение, что Тарковский как бы сравнивает того или иного человека с самим собой и старается опустить сравниваемого в табеле о рангах. Есть в этом какая-то нечистоплотность, что ли. Ведь одно дело, когда ты оцениваешь стати того или иного актёра и пишешь, что у Имярека глухой невыразительный голос или срезанный подбородок, лучистые глаза или красивые руки — здесь ты просто берёшь во внимание индивидуальные особенности актёра для того, чтобы оценить пригодность его к той или иной роли и максимально использовать его — актёра — индивидуальные особенности. В такого рода оценивании ничего уничижительного нет. А вот когда ты налево-направо разбрасываешься словами «подлец, ничтожество, негодяй» и прочими подобными характеристиками, то выглядит это не слишком привлекательно. И мне вот эта тарковская особенность в глаза бросилась — бросилась и застряла там, в моём, наверное, немного пристрастном глазу.

Пара рассуждений по поводу творчества и его содержания, его наполненности, его направленности. Ведь человек может поделиться только тем, что имеется у него. Есть пища и вода — он может дать воду и пищу. Есть состояние внутреннего полёта и свободы — он делится свободой полёта. Фильмы Андрея Тарковского в этом отношении скорее наполнены болезненными чувствами и переживаниями, внутренней дисгармонией, мучениями и страданиями. И значит именно этими чувствами, эмоциями и состояниями была наполнена душа Андрея Арсеньевича. Именно поэтому «Солярис» Тарковского так сильно отличается от «Соляриса» Лема — у них разные смысловые центры. Точно также, как разные содержательные и смысловые центры у «Пикника...» Стругацких и «Сталкера» Тарковского. И ведь не просто так, из прихоти Станислав Лем не слишком положительно принял тарковскую версию «Соляриса»...

И мне искренне жаль Андрея Тарковского. Жаль его просто как человека. Потому что конечно с его обострённым восприятием жизненных реалий он испытывал длительные и мощные страдания. От непонимания его другими людьми и от неприятия его творческой позиции официальными властями. От стычек и столкновений с другими людьми — как в быту, так и в творчестве. От любовей и нелюбовей, от удач и неудач, от успехов и поражений, от слов и от молчания, от осуждения и от восхваления… Мне кажется, что человеку с такой внутриличностной конструкцией, какую можно предположить у Андрея Тарковского, вообще сложно жить на свете и быть при этом в состоянии гармонии с собой и с миром.

Знаете, вот я бы не хотел иметь такого человека в своём личном приближении. Ни в друзьях, ни, тем паче, во врагах. Не берусь ни судить, ни осуждать Андрея Арсеньевича Тарковского. Он был таким, каким он был. Его не стало, он ушёл в свои земляничные поля и живёт теперь где-то там за радугой. И может быть даровано ему там заниматься своим любимым делом — снимать своё новое кино. Про тех, кто уже там, рядом с ним или неподалёку. И про нас, оставшихся здесь. Пока что ещё остающихся.

Ещё один камень в мой огород. Слышал ли я про Тарковского? Конечно, даже видел (но вроде не полностью) Сталкера и Солярис. И точно буду пересматривать этого режиссёра, ведь к сожалению, это дело можно закончить в 2-3 дня. Или растянуть до конца года. Я сам пока не знаю, не решил, поскольку нахожусь в сильном смятении и смущение. Читать чужие дневники не правильно, лично мне даже стыдно. Это слишком личное, сокровенное и душещипательное. Опять же, сугубо в моём личном понимании, дневнику доверяешь всё своё тайное, словно разговариваешь со своим лучшим и единственным другом - отражением в зеркале. И именно этих откровений я и не увидел в этих дневниках. Да, он раз за разом жалуется на одиночество, но я чувствовал в его словах постоянную недосказанность. Так бы и подумал, что просто мне приблазнилось, но в плавании на просторах инета нашёл интересную заметку о детях. Он много говорит о своих сыновьях Арсении и Андрее, о приёмной дочере Ольге, а еще он так никогда и не увидел и не сказал ни слова про Александра - своего внебрачного сына. И тут я понял, что далеко не всё А. А. доверял своему дневнику. И не такой он одинокий был во время съёмок своих фильмов и долгих разлук со своей семьёй. Но это всё лирика. Оказывается, что про Тарковского я не знал ничего. Пожалуй, это самый титулованный советский режиссёр, особенно если смотреть на соотношение количество картин - их качество, измеряемое наградами фестивалей. Каждый его фильм был событием в мире кинематографа, но только не в родной стране. В СССР он был лишним человеком. На первый взгляд, словно из обоймы подшипника выбрасывает осколки, это как раз такие люди как Тарковский, только эти осколки на самом деле бриллианты. Просто они оказались не в состоянии обкататься, притереться и работать в механизме под названием СССР. А ведь сам Тарковский не дисседентствовал, всегда оставался предельно корректным и отстаивал позицию Родины, просто хотел снимать авторское кино и ставить свои спектакли. А от него требовали выполнения госпрограммы. А какой гений может работать из под палки? А он ведь даже сам был такого мнения о себе, но при этом даже не пытался абстрагироваться от этого.

Почему похвалы раздражают меня так же, как и ругань? Похвалы смущают меня, ибо те, кто хвалит — не понимают, равно тому, кто ругает. То есть мое тщеславие не связано с моей собственной самооценкой. Я не преувеличиваю свое значение, хотя и знаю себе цену. Мое тщеславие носит, что ли, акцент сослагательный. А может быть здесь дело вовсе и не в тщеславии, а в тоске по утраченному чувству собственного достоинства. Попранному и оплеванному. Это наша российская проблема

Эгоист до мозга костей, но постоянно вспоминал и думал о своих близких, если верить записям дневника. При этом спокойно их бросает и уезжает в другие страны, обрекая себя на годы страданий и рефлексии. Это мне показалось чудовищным и не справедливым. Особенно со стороны обезчеловеченных чинуш, которые делали "план". Посторонние вещи их мало интересовали. Тем более какой-то внесистемный и бунтующий режиссёр с манией собственного величия и незаменимости. А в Союзе незаменимых людей не было. Удивила позиция автора по поводу его окружения. Все у него бездари, бесполезные и бесталанные, а актёры так вообще беспросветные глупцы. Работать с русскими актёрами для него, оказывается, кошмар.

С актерами у меня все в порядке. Ярвет и Банионис — замечательные актеры. С Солоницыным и Гринько придется поработать — русская школа. Полудилетантская.

. Зато потом уже ставит Наталью Бондарчук много выше Баниониса, хвалит и лелеит и других своих любимчиков: Солоницина, Кайдоновского и Терехову. Его переменчивость так и осталось для меня загадкой. Правда стоит отметить и тот факт, что после того, как он разносит в пух и прах и советских и зарубежных режиссёров, он и для себя не жалеет красного слова. Он говорит что тоже плохо снимает, когда остальные - просто отвратительно (жаль не нашёл цитату). Очень противоречивый всё таки был человек. Но ведь были некоторые деятели, которых он хвалил, ну или хотя бы понимал их. И всё таки мне жаль его, в первую очередь, как человека. Судя по его дневника он был глубоко несчастным и одиноким человеком.

Мы не созданы для счастья, есть вещи важнее, чем счастье.

Но что тогда он имел в виду? На этот вопрос я тоже не нашёл ответа, хотя дневники буквально пронизаны разными размышлениями. Много пессимистических мыслей, типа :

Мы — люди, и лишены инстинкта сохранения рода, как муравьи и пчелы. Но зато нам дана бессмертная душа, в которую человечество плюнуло со злобной радостью.

А ещё меня удивила его склонность к параспсихологии и альтернативной медицине. Он не раз пользовался услугами Джуны или её итальянским аналогом(Анжела, вроде бы), даже сам начал практиковать лечение, стал настоящим агностиком. И именно после таких нелепостей в голове стала крутиться фраза: гениальность - отражение звёзд в глазах безумца. Быть может так и было, всё егоо творчество, как и эта книга, просто крик души. А. А. пришёл слишком рано в этот мир, да и ушёл тоже. Ему бы лет на десять позже родиться, прожить бы ещё хотя бы лет 5. Может быть, что он смог бы примириться с собой и со всем миром, простить другим хорошим режиссёрам их простоту, принять реалии нового мира и нашего времени. И столько "может быть" разбилось в тот момент, когда пришли долгожданные перемены, но он уже отказался от себя, от своей Родины. Выглядит даже пугающе, словно болезнь пришла в наказание за его отступничество. Масса эмоций от книги, но все в мрачных тонах. Ощущения отчаяния, одиночества и тоски,если всё таки пересилить себя и попытаться вникнуть в эту книгу жалоб, предложений, обвинений и самовосхвалений...

«Но вот чего я действительно хотел бы — это, когда настанет час и надо будет оторваться и прыгнуть, прыгнуть не назад, не вниз, а вперед, в более высокое».

Андрей Тарковский больше чем режиссер или фигура из мира кино. Он человек-символ, персонаж абсолютно культовый из числа тех, о ком ходят легенды и сочиняются анекдоты (кроме шуток, несколько мне рассказали, когда к статье о нем пересматривала фильмы и делилась в сетях впечатлениями), а известность простирается далеко за пределы русскоязычного пространства. Создатель универсального киноязыка, неспешная медитативность, нарочитая медлительность, долгие крупные планы которого либо отзываются восторгом абсолютного узнавания, как у меня с "Солярисом", либо заставляют переживать отторжение на физическом, физиологическом уровне (мой "Сталкер")

Знакомство с творчеством Тарковского в прежние времена было своего рода паролем, социокультурным кодом, узнавание которого позволяло отделять многих званых от немногих избранных. Пересмотреть лет в восемнадцать все его фильмы нас с подругой сподвигла не столько любовь к кино, сколько желание стать частью этого круга как-бы элиты. Глупенькие, м-да, однако зато в моем культурном багаже с юности весь Тарковский. И я совершенно точно знаю, что "Зеркало" посмотрю снова, может быть не один раз, "Иваново детство" скорее всего нет, "Андрея Рублева", "Сталкера", "Ностальгии", "Жертвоприношения" не буду пересматривать ни при каких условиях, а к "Солярису" стану возвращаться раз в пять-десять лет.

Когда игровым заданием выпал "Мартиролог", признаюсь - был соблазн написать что-нибудь , не читая, тем более, что о герое знаю довольно много, а в Долгой прогулке мои рецензии никогда хорошо не оцениваются. Но мы делаем что-то не за оценки, не из соображений материальной выгоды, и даже не ради социального рейтинга, а просто потому, что не можем не делать. Так какой смысл халтурить? И главное, начав читать, уже не могла прекратить, пока не дошла до конца, хотя обычно моему, в целом более радостному мировосприятию, страдательный залог не то, чтобы попадает в резонанс. Почему страдательный? Потому что наиболее употребительное значение для мартиролога "перечень страданий и мук, которым некто подвергался"

Итак, "Мартиролог", дневники режиссера, семь тетрадей, начатых в 1970, законченных со смертью в 1986, куда записывал все подряд: от бытовых заметок и "напоминалок" о долгах и необходимых покупках до соображений, касающихся съемочного процесса, характеристик знакомых, друзей и врагов, впечатлений о прочитанных книгах, философских цитат, стихов. Тот случай, когда буквальное значение заглавия - "свидетельство" доминирует над общеупотребительным мильоном терзаний, хотя и не отменяет его полностью. Андрей Арсеньевич был в первую очередь творцом, а творчество величайший источник радости.

Хронологически относительно творческого наследия, "Иваново детство" и "Андрей Рублев" уже сняты, звезда Тарковского как мастера авторского кино ярко воссияла на кинематографическом небосклоне, а мировое признание подтверждено наградами на Веницианском и Каннском фестивалях, но в СССР фильмы не показываются или идут даже не вторым и не третьим, а десятым экраном, без резонанса, без рекламы, без сопровождения критикой, которая объясняла бы, как смотреть это непростое кино, на что обратить особое внимание, к какому мифологическому сюжету отсылает тот или иной эпизод. Начало "Мартиролога" совпадает с началом работы над "Солярисом". Много сомнений относительно актрисы на роль Хари, которую в итоге блистательно сыграла Наталья Бондарчук (позже она удостоится констатации "Наташа всех переиграла", а еще позже характеристики "какая же Н.Бондарчук редкая дура").

Много переживаний, связанных с согласованием поездки в Японию для токийских съемок города будущего.Сначала долго не утверждают командировку, потом срезают финансирование, а суточные сокращают до каких-то несуразно-унизительных грошей. Возвращение оттуда совершенно больным и разбитым. Вообще, это состояние чаще всего сопровождает А.А., будь то натурные съемки с выездом в другие регионы Советского Союза или редчайшие загранкомандировки. Тарковский совершенно точно не из тех, кто выбивал "заграницу", чтобы прибарахлиться и урвать жизненных благ каким-нибудь иным способом.

Какая-то редкая житейская неприспособленность, отсутствие мелких волосных корней, связывающих человека с реальностью. Советская действительность, в которой попадание в кино обеспечивало немыслимое, в сравнении со среднестатистическим, благосостояние, словно не родная мать ему, а мачеха. Он режиссер, а стало быть рулит процессом; известно, что под предлогом создания декораций для натурных съемок посредственные кинодеятели творили в нужных квартирах ремонт и обстановку, это уж не говоря об отличных зарплатах и гонорарах за сценарии. Но у него деньги проходят сквозь пальцы, утекая водой в песок. Вечные долги и нехватка ресурса, дом в Мясном, требует бесконечных доделок, да так и не доведен до ума за долгие годы - нынче компании-застройщики возводят на пустом месте целые коттеджные поселки со всеми коммуникациями за год-два, при том. что технологии в области строительства не особенно шагнули вперед.

"Зеркало", рабочим названием которого был "Белый, белый день", и моральная дилемма - как сказать маме, голос которой записывался без ее ведома, что запись будет использована в картине. Удивительно спокойное умиротворенное состояние во время работы над этим фильмом. который любит абсолютное большинство зрителей, а критики единодушно причисляют к шедеврам мирового кинематографа в разного рода рейтингах, вроде "100 лучших фильмов по версии..." Интересно, что работа над "Сталкером": дерганная, рваная, во время которой бесконечно находила коса на камень, а базовая версия сценария полностью переписывалась трижды только официально, не считая тысячи доделок и переделок - этот процесс очень мало отражен в дневниках.

"Ностальгии" с отдельными эпизодами, вроде прохода со свечой куда больше. Хотя хождения по мукам, связанного с невозможностью вывезти семью, в разы больше. Но абсолютная тема-рекордсмен по частоте и объему записей того периода жалобы Ларисы на безденежье одновременно с ее же напоминаниями о необходимости прислать видеосистему - советские телевизоры не имели разъема для подключения видеомагнитофона. Видики по тем временам только появились, стоили безумно дорого, и совершенно непонятно, для чего изводить человека просьбами, если все равно собираешься уезжать к нему. Отчего не заняться продажей дома в Мясном, который наверняка чего-то, да стоил, вместо того, чтобы терзать его рассказами о тотальном безденежье? Хотя это уже я по-бабски, конечно, не смысля в высоком.

Мало, практически ничего о съемках "Жертвоприношения", но там уже период борьбы с раком, и эта часть дневников исполнена такого трагизма, так болезненно тяжела, начиная от видения своего легкого с кровоточащей раной в центре и сна о Шукшине, с которым играет в карты, а потом кто-то говорит: "Пора расплачиваться", до приезда сына Андрея, мучительной терапии, ремиссии и конца. Это невыносимо больно.

«Все, что сбыться могло Мне как лист пятипалый Прямо в руку легло, Только этого мало». Арсений Тарковский