Мальвиль

Выжить — это еще не все. Чтобы жизнь тебя интересовала, нужно знать, что она будет и после тебя.

В потребительском обществе наиболее ходким продуктом является оптимизм. 

"Их манера разговаривать просто бесила меня. Каждая из них по очереди как бы становилась эхом другой. То,что говорила Полетта,повторяла за ней Пелажи,или же Пелажи задавала какой-нибудь вопрос - и Полетта тут же повторяла его. Слушать их было противно до тошноты. Две вариации одной и той же глупости."

Должен признаться, что даже сейчас, имея за спиной такой жизненный опыт, я ... неизменно связываю щедрость людской плоти с добротою, а худоба для меня... всегда ассоциируется с душевной сухостью.

...она не знала, как быть. И повела себя чисто по-женски – в конце концов, такое поведение не хуже любого другого, – она умолкла и залилась слезами.

На первый взгляд могло показаться нелепым, что она так кичится своими любовными талантами, никакой ее заслуги в том нет, уж такой она уродилась на свет. Но разве мы, мужчины, да и я сам в том числе, не кичимся точно так же нашей мужской силой? Да еще надменно и тщеславно распускаем хвост, точно павлины.

Говорят, двум смертям не бывать, а одной не миновать. По-моему, глупо говорят, мне и одна ни к чему.

Сила чувственных уз по своей природе глубоко нравственна, вот почему порой, когда они рвутся, человек так тяжело страдает.

К тому, что дает тебе жизнь, привыкаешь. Начинаешь думать, что так, мол, и должно быть.

Неужто вы думаете: от ворон отстал, сразу лебедем стал?

И начнет нудить о моем злом сердце. За это время можно съесть две тарелки супа и приготовить шаброль. В матери пропадает бухгалтерский гений. Она держит в памяти все мои былые провинности и при каждом новом прегрешении заново пережевывает их. Тот факт, что за них я уже понес наказание, не имеет для нее ровно никакого значени. Мои преступления не прощены, не забыты, они по-прежнему висят на мне тяжким грузом.

Стоит ли так мучиться, думал я, стараясь продлить существование ничтожного и злобного рода человеческого?

До катастрофы я не слишком бережно относился к этому хозяйству, ведь в ту пору было так легко заменить новыми какие-нибудь запропастившиеся или заржавевшие в траве клещи. Теперь же мы твердили себе, что подобное ротозейство равносильно почти что преступлению.

Я слушал его. И про себя думал, что все, о чем он говорит, сущая правда. И тем не менее все, что он говорил, звучало фальшиво. У меня было ощущение, что этот незнакомец, так ловко играющий на человеческих чувствах, сам этих чувств лишен.

Правда, говорят, что на отсутствующих почиет благодать.

Бестактность – наклонная плоскость. Я продолжал катиться по ней.

Непостижимая загадка человек. Драгоценнейшая кровь, в прежнем мире её делили на группы, копили, хранили - и в то же самое время безжалостно обагряли ею землю.