Как мы писали роман

Когда я был молод, я жаждал услышать чужое мнение обо мне и обо всем, созданном мною; теперь я больше всего стремлюсь к тому, чтобы как-нибудь уклониться от этого.

Тринадцатого сентября мы, должно быть, внезапно почувствовали необыкновенный прилив энергии, ибо я прочёл, что мы «решили немедленно начать первую главу», причём слово «немедленно» было подчёркнуто. После этого судорожного усилия мы отдыхали до четвёртого октября…

Мужчина должен свою жену уважать. Нужно, чтобы она стояла на ступеньку-другую повыше и тянула тебя за собой. Чтоб ты смотрел на нее снизу вверх и почитал. Хорошая жена — это богиня, это ангел.

Дороги жизни многолюдны, и если мы выпустили чью-то руку, нас скоро оттеснят далеко в сторону.

То, что человек думает, - действительно думает, - остаётся в нём и прорастает в тишине. То, что человек пишет, - это мысли, которые ему хотелось бы навязать людям.

— Да неужели вы только из-за того и разошлись с своим женихом, что вам не нравятся сосиски, которые он делает?
— Разумеется из-за этого, миссис.
— A может быть, вы его никогда не любили?
— Как не любить — любила, миссис. Разве я согласилась бы взять его в женихи, если бы не любила? Но потом я рассудила, что нехорошо быть замужем за человеком, который каждый день будет пичкать жену никуда не годными сосисками.

Жизненные пути очень многолюдны, и когда двое выпускают друг друга из рук, живой поток быстро уносит их в разные стороны.

Браун в то утро впервые услышал этот бородатый анекдот и был от него в полном восторге. Для меня всегда являлось загадкой, где находился Браун на протяжении последних ста лет.

Бог создал женщину, а женщина, вонзив зубки в яблоко, создала писателя.

Аменда — в те дни наша единственная прислуга — была крайне невозмутимой молодой особой и, в некоторых отношениях, образцовой служанкой. Она никогда не возражала. Казалось, у неё нет ни о чём собственного мнения. Она принимала наши распоряжения без комментариев и выполняла их с педантичной точностью и явным отсутствием чувства ответственности за результаты.

все мы, писатели, существуем исключительно благодаря недостаткам и страданиям нашего ближнего.

Жена его оказалась высоконравственной женщиной, хотя нравственность ее была, как это часто бывает негативного свойства: она больше ненавидела зло, чем любила добро.

Критика заменяет в нашей цивилизации жестокость.

Люди, при благоприятных обстоятельствах, в особенности, когда эти обстоятельства ими не заслужены, очень быстро избаловываются.

Мир так занят писанием и чтением, что совсем не имеет времени на созерцание и размышление.

То, что человек думает, — действительно думает, — остается в нем и прорастает в тишине. То, что человек пишет в книгах, — это мысли, которые ему хотелось бы навязать людям».