Цитаты из книги Fahrenheit 451

Человеческая память похожа на чувствительную фотоплёнку, и мы всю жизнь только и делаем, что стараемся стереть запечатлевшееся на ней.

А еще я думал о книгах. И впервые понял, что за каждой из них стоит человек. Человек думал, вынашивал в себе мысли. Тратил бездну времени, что бы записать их на бумаге. А мне это раньше и в голову не приходило.

У людей нет времени друг для друга. А вы так хорошо отнеслись ко мне. Это редкость

А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не плачут, как может закричать и заплакать эта женщина...

Человеческая память похожа на чувствительную фотоплёнку, и мы всю жизнь только и делаем, что стараемся стереть запечатлевшееся на ней.

...мы живём в век, когда люди уже не представляют ценности. Человек в наше время - как бумажная салфетка: в него сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают... Люди не имеют своего лица.

Ошибки иногда полезны.

Если уж придется гореть, так прихватим кое-кого с собой.

Что ты дал городу, Монтэг? Пепел. Что давали люди друг другу? Ничего.

Людям не можна довіряти - ось що найжахливіше.

На все свій час. Так. Час руйнувати і час будувати. Так. Час мовчати і час говорити. Авжеж, це так. Але що це? Що? Є щось таке, щось є, є...

Вы можете закрыть книгу и сказать: "Подожди". Вы ее властелин. Но кто вырвет вас из цепких когтей, когда они захватывают вас в плен, когда вы включаете телевизорную гостиную? Она мнет вас, как глину, и формирует вас по своему желанию

Дождик даже на вкус приятен.

Дороги запружены людьми, все стремятся куда-то, все равно куда. Бензиновые беженцы. Города превратились в туристские лагери, люди – в орды кочевников, которые стихийно влекутся то туда, то сюда, как море во время прилива и отлива.

Темные глаза так пытливо смотрели на мир, что, казалось, ничто не могло от них ускользнуть.

Дед мой умер много лет тому назад, но если вы откроете мою черепную коробку и вглядитесь в извилины моего мозга, вы найдете там отпечатки его пальцев.

"Несколько бомб — и все эти «родственники», обитающие в стенах гостиных, вся эта шутовская свора умолкнет навсегда! И в наступившей тишине, может быть, станет слышен наш шёпот."

"Сейчас нам очень тяжело: мы ждём, чтобы поскорее началась и кончилась война. Это ужасно, но тут мы ничего не можем сделать. Не мы управляем страной, мы лишь ничтожное меньшинство, глас вопиющего в пустыне."