Цитаты из книги Fahrenheit 451

Господин Монтаг, вы видите перед собой труса. Тогда, в те давние времена, я видел к чему все идёт. И ничего не говорил. Я был одним из тех невинных, кто мог бы громко и отчётливо вощвысить голос, когда "виновных" никто кде не слушал, но я смолчал, и таким образом вина пала на меня.

Если ты не хочешь, чтобы политика оборачиваясь для человека бедой,  сделай так как,  чтобы он не ломал голову, разглядывая дела с плохой и хорошей стороны. Покажи ему только одну сторону.  А ещё лучше - не показывай ни одной.

Зачем тратить свои последние часы на то, чтобы кружиться по клетке и уверять себя, что ты не белка в колесе?

Без досок и гвоздей дом не построишь, и, если не хочешь, чтобы он был построен, спрячь доски и гвозди.

Капитан-Пожарный Битти в моем романе "451° по Фаренгейту" описал, как поначалу книги сжигались именно меньшинствами, каждое из них выдирало страницу или абзац сначала из этой книги, потом из той, пока не наступил день, когда в книга осталась одна пустота, мозги захлопнулись, а библиотеки закрылись навсегда.

Люди хотят быть счастливыми. Разве не так? Разве не это ты слышишь всю свою жизнь? " Хочу быть счастливым",— говорит каждый. Ну и что, разве они несчастны? Разве мы не держим их в постоянном движении, не даём им развлечений? Ради этого мы и живём, правильно? Ради удовольствия, ради острых ощущений, так? И ты должен признать, что наша культура предоставляет все это в избытке.

Говорила я вам, что дядю еще раз арестовали? Да, за то, что он шел пешком. О, мы очень странные люди.

Я их так расстроил, как они, наверно, ни разу за всю жизнь не расстраивались, — сказал Монтэг. — Я сам был потрясен, когда увидел слезы миссис Фелпс. И может быть, они правы. Может быть, лучше не видеть жизнь такой, какая она есть, закрыть на все глаза и веселиться. Не знаю. Я чувствую себя виноватым...

Эй, боковые суди, возвращайтесь на трибуны! Рефери, бегом в душевую! Это моя игра, я подаю, я бью битой, я ловлю мяч. Я сам бегу по полю. К заходу солнца я либо выиграю, либо проиграю. а на восходе выйду опять и снова попробую показать, на что я способен.

Мир полон пожаров, больших и малых. 

Книги лежали, как груды свежей рыбы, сваленной на берег для просолки. Пожарные прыгали через них, поскользнувшись, падали. Вспыхивали золотые глаза тисненых заглывий, падали, гасли...

Журналы падали, словно подбитые птицы, а женщина стояла среди этих мертвых тел смирно, как маленькая девочка.

Вот книга, как белый голубь, трепеща крыльями, послушно опустилась прямо ему в руки. В слабом неверном свете открытая страница мелькнула, словно белоснежное перо с начертанными на нем узором слов.