Год Лемминга. Сборник

На мой вкус, один из лучших романов Громова, причём, сразу по двум составляющим. И по сюжетной части - сама детективная интрига, расследование - что же происходит, кто или что стоит за растущей по экспоненте волной самоубийств. И по части социальной. Очередная модель общества будущего от Громова и её проблематика, а так же целый ряд сопутствующих как социальных, так и этических дилемм и вопросов. Что есть демократия, оправдывает ли цель средства, вправе ли один решать за всех, и так далее и так далее. Ну и немаловажный момент - чисто по восприятию. Сюжет захватывает с первых страниц и не отпускает до финала, ни разу не провисая. Уже повторно прочитал с большим удовольствием.

Сразу хочу сказать, что аннотация к книге гораздо более увлекательна, чем сама книга. Неожиданная эпидемия странных самоубийств по всему свету, конечно, будоражила воображение. Но, к сожалению, разгадка оказалась гораздо скучнее моего воображения. Главный герой тоже разочаровал. Казалось, что его уникальные интуитивные способности, ради которых постоянно делались интригующие камбеки, должны привести его к какому-то уникальному решению проблемы, но нет. Вообще принятое им решение как-то слишком сильно идет вразрез с заложенными во мне идеями гуманизма. В целом ожидание от книги полностью не оправдалось.

Военный пилот Леман терпит крушение и вынужден совершить посадку на неизвестной ему ранее планете. Вокруг ледник, шансы замерзнуть весьма велики, а ждать спасения неоткуда, однако ему удается спастись и даже попасть к местным аборигенам, которые живут на уступе.

Идиллия... Первобытная. Рай троглодитов.

Общество кажется ему примитивным, и в голове Лемана зреет коварный план стать местным правителем, однако...

Не ложись спать на краю

В общем и целом рассказ неплохой - яркие, но не нудные, описания местности и обычаев местных аборигенов, некая интрига - почему же нельзя спать на краю-то? И антиутопичная (или все-таки утопичная?) модель общества. И все-таки мне не хватило какого надрыва, какого-то неожиданного поворота событий, открытой концовки, как у Шекли. Поэтому троечка.