Цитаты из книги Избранное

извращенной человеческой натуре свойственно отвергать близкое и очевидное в пользу далёкого и сомнительного.

Так сильна была сжигавшая меня страсть, что я едва ли охладел бы, если бы черты еще невидимого мне лица оказались самыми заурядными — настолько причудлива природа единственной истинной любви и так мало она зависит от внешних условий, которые только по видимости рождают и питают ее

Лондон совсем обезлюдел; по темным, узким, грязным улицам и переулкам близ Темзы, где, как полагали, и появился призрак Черной смерти, свободно разгуливали только Ужас, Страх и Суеверие.

Ужасное несчастье — не иметь возможности остаться наедине с самим собой.

Теперь я пришёл в совершеннейший ужас, решив, что видение предвещает либо мою смерть, либо, ещё того страшней, надвигающееся помешательство.

Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.

Умереть смеясь, вот, наверное, самая великолепная изо всех великолепных смертей!

Я боюсь грядущих событий, не их самих, а того, что они повлекут за собою.

Могу только упомянуть, что я отнюдь не умер. Тело мое действительно было повешено, но я никак не мог испустить дух, потому что у меня его уже не было; и должен сказать, что, если бы не узел под левым ухом (который на ощупь напоминал твердый крахмальный воротничок), я не испытывал бы особых неудобств. Что касается толчка, который был сообщен моей шее при падении спускной доски, то он лишь поставил на прежнее место мою голову, свернутую набок тучным джентльменом в дилижансе.

Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысль.

Плохо же вы себе представляете индуктивный метод мышления – умозаключение от факта к его причине.

По правде сказать, он слишком хитер, чтобы смотреть в корень. Вся его наука сплошное верхоглядство.

Дюпен давно порвал с Парижем, да и Париж не вспоминал о нем

я часто вспоминал старинное учение о двойственности души и забавлялся мыслью о двух Дюпенах: созидающем и расчленяющем.

Жизнь черных часов прекратилась вместе с жизнью последнего из пирующих. И пламя треножников потухло, и мрак, и разорение, и Красная Смерть распространили на все свою безграничную власть.

Музыкальность -- единственный талант, который довольмтвуется сам собой; все остальные требуют второго лица.

Жан-Франсуа Мармонтель.

"Остров феи".

- Да, меня страшит вовсе не сама опасность, а то, что она за собою влечет: чувства ужаса. (...). Я знаю -- рано или поздно придет час, когда я разом лишусь и рассудка и жизни в схватке с этим мрачным призраком -- страхом. -(Родерик Ашер).

"Падение дома Ашеров".