Отзывы о книге Message: Чусовая
Raija21 июля 2018Каменный цветок и питерский бард
Детально проработанный нон-фикшн об одной из главнейших сибирских рек, как попытка избежать забвения.
Чусовая - не просто река, это гигантский проект жизни, включающий в себя историческое, геологическое, промышленное, наконец арт-измерение. Все эти пласты автор преподносит в неспешной манере, повествуя о реке эпично, как сказитель Калевалы.
Если будете читать книгу, поблагодарите автора за эту неспешность и прорисованность деталей - река надолго поселится в вашем воображении, и право же, ни к чему скачивать картинки из Интернета: попробуйте читать без всяких вспомогательных материалов, давая волю собственной фантазии. Ибо что тут такого, чего мы не можем себе представить? Пейзажи - вот, пожалуйста:
Из хвойных древесных пород на Чусовой повсеместно распространены ель, пихта, сосна и лиственница (лиственница вообще самое распространенное дерево в России), а из лиственных пород - береза, ива, осина и рябина.
Заодно зададитесь вопросом: неужели и правда в русских лесах больше всего лиственниц, а не елей или берез? Скептицизм всегда порождает любопытство, желание изысканий - возможно, это и входило в намерения автора: расшевелить пресыщенного читателя современной литературы, дать ему пищу к размышлениям о судьбе собственного народа, преломленной в кристалле событий, связанных с Уралом, - а это, как ни крути, регион с ярко выраженной спецификой и собственным самосознанием. Жители других регионов вряд ли много размышляют о жизни где-то там, у порога суровой Сибири. Часто ли нас интересуют места столь отдаленные, заброшенные, умирающие из-за повсеместной разрухи в нашем отечестве. Впрочем, книга вышла в свет десять лет назад, но что-то мне подсказывает, пиши Иванов свой нон-фикшн сейчас, тон повествования не сменился бы на оптимистичный.
Спорных фактов в книге не один, и не два. Порою автор оговаривается, что речь идет лишь о легендах, но далеко не всегда:
Здесь (согласно легенде) вдоль аллей стояли античные скульптуры, которые при ближайшем рассмотрении оказывались голыми русскими мужиками, выкрашенными мелом. Такой сад заслуженно получил в народе название Нескучного.
Лингвострановедение - вот область исследований культового в нынешней России екатеринбургского автора. Немного этимологии:
Таким образом, Чусовая - это "река ущелий", "река теснин".
А из географических особенностей региона Иванов выводит ни много ни мало особенности национального характера. Ново? Не очень. Но искренний и простой тон, взятый автором, настолько безыскусен, что его выводы кажутся уместными и не возникает желания с ними спорить. Ну, то есть почти. Когда дело доходит до общих экономических рассуждений, и Иванов объявляет "свободу предпринимательства" основным ключом к развитию Урала, скепсис нарастает, и вот ты уже недоуменно пожимаешь плечами, когда Иванов, попутно сорвав все и всяческие маски со звериного оскала царизма, впоследствии напускается и на красных, и на советскую власть, хотя из его же писаний и следует, что на Чусовой бушевал террор белый, а не красный.
Но вернемся к этимологии.
Уральские горы у китайских географов назывались "Юли-Боли".
Параллель с Китаем не случайна. Иванов, которого я выше сравнила со сказителем Калевалы, настолько же эпичен, сколь китайские летописцы. Он работает не просто над текстом, а над приговором империи - китаец с обратным знаком. И вот это подспудное желание критиковать, вскрывать раны, не замалчивать проблемы делает Иванова продолжателем русской демократической традиции.
Про русских Иванов говорит лишь как об одном из элементов, составляющих богатый культурный и этнический контекст. От этимологии к этноанализу.
Сейчас уродливо искажается отношение к Ермаку. Для татар он - оккупант (...); для "западников" - конкистадор, "русский Кортес"; для "неангажированных историков" - разбойник, об которого ненароком переломилась история. Но ведь в древности не Иван Грозный с Борисом Годуновым ели землю с могилы Ермака, а "покорённые" им татары.
Что интересно, себя Иванов не причисляет к западникам, хотя, на мой взгляд, все при нем: и неприятие советской власти, и признание ряда преимуществ в царском капитализме. Правда, извлечение "быстрой" прибыли в ущерб интересам региона Иванову неприятно, но зато о первом президенте России Ельцине он судит на удивление снисходительно, а его манеру управлять государством возводит к концепции погони за "диким счастьем", сформировавшей многие паттерны поведения успешных людей на Урале. Что ж, объяснять ошибки руководства в стиле "менталитет такой" мне кажется не очень серьезным и взрослым подходом. Но в волшебном мире книги логичным видится и это.
А все-таки о царском периоде освоения Урала сказаны Ивановым и меткие, и гневные слова:
Рубеж веков выявил все "родовые травмы" русского капитализма. Недальновидность, хищничество, картельные сговоры, монополии, экспансия зарубежного капитала, владельцы которого не утруждали себя соблюдением кодекса чести в отношении к аборигенам, бездарная политика государства...
Государство у Иванов виновато всегда, ибо оно - империя, которая покоряет, карает и подчиняет жизнь рядового человека интересам громадной машины. А уральские люди - люди свободной воли, и автор не устает это подчеркивать, создавая на письме воистину былинный русский характер всех причастных к "горнозаводной цивилизации". Не прощает пренебрежения к простому трудовому люду, из которого вышли все великие мастера и разбойники, Иванов и известным писателям:
Чехов в 1980 году писал об уральских заводских рабочих высокомерно и презрительно...
Саму цитату опускаю, кому интересно, обращайтесь к тексту. Вы в любом случае не пожалеете.
Иванов с горечью пишет о современном состоянии прибрежных территорий, об обнищании населения, об опустившихся нищих людях, которым некуда податься и от которых государство-Левиафан откупается мизерными льготами и пенсиями.
На Чусовой ныне образовалась большая прослойка своеобразного люмпен-пролетариата, пробавляющегося подсобным хозяйством, разовыми работами (...).
Хочу закончить цитатой, в которой автор призывает к появлению в нас, гражданах своей страны, детях этой земли, экологического самосознания, и призыв "береги природу, мать твою" наконец-то избавляется от интонации цинизма, чтобы нахлестом сдержанного пафоса обратить нас back to the roots.
Мы должны признать за природой ту же эстетическую и историческую ценность, которую мы признаем за произведениями искусства и памятниками истории. Пакостить природе для нас должно быть так же противоестественно, как плевать на пол в Эрмитаже. Природа не должна быть эдаким черным мешком богатств "на черный день", а должна стать частью культуры. Она должна активно жить в обществе, как живет культура, и сбережение ее должно быть не прагматической, а этической ценностью.
Как верно пелось в старой песне: даже в Русском музее не забаррикадируешься от красоты.
И эта книга окатит вас столь небывалыми красотами, что, ручаюсь, закружится голова.
36 понравилось733
Комментарии 8
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Давно в ридере лежит. Будем считать, что именно вы натолкнули меня на прочтение)))
Я вот как раз слабо представляю, как читать без дополнительных материалов, скучно же, если не следить за петлями реки по ландшафтной Гугл-карте, не смотреть картинки, не сверять хронологию региона с общероссийской хронологией.