Рецензия на книгу

• 

  Morra

  23 мая 2018

  "Божественный Клавдий" представляет собой продолжение более известного романа Роберта Грейвза "Я, Клавдий" и рассказывает о событиях эпохи правления императора. Романы одновременно и очень похожи, и диаметрально расходятся. Первое касается некоторой занудности повествования, причину которой следует искать в характере главного героя. Второе заключается в контрасте акцентов - первый роман посвящён окружающим Клавдия людям, о себе он пишет мало и неохотно, второй же почти целиком и полностью описывает действия самого Клавдия "на посту" императора. Конечно, здесь нет места посторонним. Они появляются лишь постольку, поскольку вписываются в задумки императора или нарушают их. Единственное исключение - это друг Клавдия восточный царь Ирод Агриппа, о котором не так много известно из источников и кого Грейвз расцветил яркими красками. Ирод Агриппа мог бы стать идеальным главным героем романа - царь и изгнанник, безбожник и фанатик, гуляка и верный семьянин, но в контексте этого романа большая вставка про него в начале смотрится, на мой вкус, чужеродно.

  Точнее всего было бы сказать, что главным героем романа является римское государство. О себе лично и своей семейной жизни Клавдий по-прежнему пишет немного, зато охотно рассуждает о нуждах Рима, ставит амбициозные цели и, что удивительно и достойно похвал, успешно их достигает. Разумная реорганизация системы управления, восстановление авторитета сената, пошатнувшегося за годы гражданских войн и первых императоров, реконструкция порта в Остии, строительство акведуков, гуманное отношение к рабам, наконец, успешный британский поход, которому уделено в романе немало внимания. Интересно и ярко описаны реформы судебной системы - Клавдий сам нередко председательствовал в суде и разбирал дела. Вообще, Клавдий производит впечатление самого адекватного и умного из всей династии Юлиев-Клавдиев. При этом он, разумеется, когда надо, прибегал и к жёстким мерам (при всех рассуждениях о необходимости восстановить республику; и таким ли ярым республиканцем был реальный Клавдий, как его изображает Грейвз?..). Так, из числа сенаторов безжалостно вычёркивались "неподходящие" лица, а казни и самоубийства в изобилии следовали за неудачными заговорами, хотя и в не сравнимых масштабах по сравнению с дядей и племянником. С другой стороны, весьма хорош эпизод с местью за дочь - кровожадно в духе древности, традиционно в духе римских ценностей и стильно с точки зрения литературы. Капля драмы ещё никому не вредила, особенно, когда она демонстрирует, что и в душе кабинетного зануды кипят страсти.

  Но, хотя сам Клавдий своей личной жизни уделяет заметно меньше внимания, чем "работе", невозможно не отметить сюжетную линию Мессалины. Клавдию не везло в семейной жизни. Четыре жены для римлянина той эпохи - это само по себе не приговор (у Калигулы к 28 годам было столько же), но ведь ни одной приличной женщины, каждая следующая хуже предыдущей - это надо было постараться. В отношении Мессалины Грейвз придерживается классической версии - Клавдий не знал и не догадывался о её многочисленных изменах, хотя здесь надо какое-то другое слово подбирать (не зря же имя стало нарицательным). Так что пикантные эпизоды с участием жены приводятся только в конце, после раскрытия заговора и сопровождаются горечью и посыпанием головы пеплом. Образ Мессалины остаётся неполным, двоичным - то она ищет, с кем бы переспать на этот раз, то принимает весьма здравые государственные решения. Агриппина - последняя жена (и отравительница по классической версии) - несмотря на фрагментарность упоминаний, производит гораздо более цельное впечатление умной, властной и в общем-то беспринципной женщины, готовой на всё ради достижения целей. А Мессалина остаётся недоделанной. И это минус.

  Вообще, некая двойственность есть и в романе в целом. Большую часть романа Клавдий предстаёт перед нами как деятельный и разумный правитель с мелкими слабостями, а потом - резкий переход к тотальному равнодушию. Причины неясны - то ли старость (но слишком резко), то ли надлом после предательства Мессалины (но тогда недостаточно аргументировано автором). Так получилось, что я отложила роман почти на неделю, а когда вернулась к нему, не смогла узнать ни Клавдия, ни его методы работы, ни безразличие ко всему, даже к предполагаемой смерти. Не знаю, возможно, в этом и заключалась задумка Грейвза (и с точки зрения отношения римлян к смерти она вполне имеет право на существование). Но некоторая неудовлетворённость романом всё же осталась.

  По итогу, могу сказать, что дилогия "Я, Клавдий" - "Божественный Клавдий" весьма хороша как классический исторический роман без наворотов. Но я не оставляю надежды найти что-нибудь более изощрённое.

  24 понравилось

  2

  804