Рецензия на книгу

• 

  FemaleCrocodile

  13 ноября 2017

  Каждый охотник желает знать

  "...люди на небе, слышите меня, будьте добрыми, пошлите мне зверя."
  

  Сперва про шкуру. Это важно. Строго говоря, это был совершенно невероятный ковёр с орнаментом из оленьего меха, привезённый моим дедом из поездки в странное место, в названии которого буква Ы погоняла стадо спотыкающихся согласных. Это было чистое, беспримесное волшебство - неподатливый мех тёмного серебра, он, казалось, поймал в себя все сполохи северного сияния, все тайны нехоженых троп, морок камланий, воспоминание об ушедшей в землю крови, всю спящую магию мира - в свои пять я могла молчать возле него, наверное, целых полчаса - вечность. И еще он жутко вонял. Бабушка так и говорила: "Убери уже эту шкуру, воняет, как в чуме". (Откуда ей было знать, как воняет в чуме - мне неведомо, но еще она умела ругаться словом "росомаха"). Так и свершилось: ковёр был объявлен шкурой и отправлен на балкон под мой громовой рёв. Я любила шкуру и преданно навещала её во всех последующих местах изгнания. Я дичала от её запаха - он и был её смыслом - и с тревогой отслеживала его истончение, схождение на нет. Потом шкура осыпалась и умерла. Нет, сначала умерла, перестав пахнуть, и только потом осыпалась. Забыла я о ней ещё раньше. И не вспоминала больше никогда. (Разве только очень-очень редко чуяла в воздухе едва уловимые знакомые вибрации и не могла понять, почему в эту долю секунды надо успеть завыть.)

  Теперь про книгу. На первый взгляд, "Мэбэт" - тот же этнический новодел, сувенир, искусно сработанный из натуральных таёжных материалов в расчете на тоску бледного человека с тонкой кожей по забытым, пусть и чужим, корням, тоску по утраченному замкнутому на себя мифу, где всё чётко обозначено: сверху боги, посередине люди, снизу - ад, можно перемещаться по вертикали и по окружности, но никогда наружу, потому что нет никакой ледяной и непонятной "наружи" - всё внутри. Вещь красивая, компактная и многоплановая - можно рассматривать.

  Вот заглавный персонаж - он классический любимец и игрушка богов, презиратель людей и предначертанной людям судьбы, его имя - Сильный, а глаза светлы как осенний лист, он не добивает раненых зверей, не чтит законы рода, ловит стрелы на лету и отмахивается от смерти, как от слепня - одним движением, крадёт невест, поит младенцев свежей кровью, снимает скальпы, изъясняется лаконично и спит спокойно. Повествование о его жизни удачно складывается из уходов на большую ходьбу, охоты на медведя с новой пальмой и яростных ударов хореем по спинам несущихся вскачь оленей, что, конечно, заставляло меня призадуматься, но ненадолго. (Текст полон аутентичными вокабулами, расшифровка которых полностью зависит от настроения автора, но и к подобному читатель может быть уже подготовлен золотовалютным краеведом Алексеем Ивановым, например. Да, ещё здесь ругаются словом "росомаха"). Здесь соблюдены все правила: сон и явь равноценны, время неопределимо, штурм укрепленного города (ладно, становища) из-за похищенной прелестницы - на месте, одиссейские хитрости, жертвоприношение сына, противостояние неумолимому Року, долгий путь через царство теней с последующим перерождением - есть, перечисление прочих безусловных соответствий мифологическим стандартам будет спойлером. Язык хорош, фактура обильна и нарядна, патетические банальности в духе хорошо поддающихся пародированию высказываний индейских вождей, канонично и гладко изрекаемые персонажами в подходящее время и в нужном месте - глаз не режут, колорит выдержан.

  Но в самый интригующий момент, когда дело доходит до столь заманчиво выглядящего в аннотации загробного путешествия по "одиннадцати чумам таёжного ада", приходит понимание: нюх подвёл - запах не тот. Героический эпос, не подразумевающий иной логики, кроме как просто быть, начинает претендовать на большее и вырождается в нравоучительную рождественскую постановку про дядюшку Скруджа, пусть и с одноглазыми ведьмами, волшебными грибами, говорящими животными и войском мертвецов под красным флагом. В постмодернисткую сказочку для любителей морали с общим посылом: "Злыми быть отстойно - клёво быть добрыми", с прозрачным намёком на преемственность культур и надменную заботу просвещённого европейца о тех, кого приручил до полного нивелирования. Ну или в притчу о встрече с самим собой, поиске предназначения и смысла жизни - кому как нравится. Мне так не нравится. И я спрашиваю: где моя шкура? В далёком палеолитическом детстве она не учила меня жить.

  77 понравилось

  13

  2K