Отзывы о книге Морок над Инсмутом
BroonCard8 августа 2017"Я сразу узнал этот разрез глаз" (c) Зейдок
В данной книге собраны сразу несколько произведений одного из величайших мифотворцев 20-го века Говарда Филлипса Лавкрафта. И потому, думаю, о каждом из этих произведений стоит написать отдельно:
1) "Скиталец тьмы" Рассказ «Скиталец Тьмы» Говарда Лавкрафта — это стандартный для данного автора рассказ. Но что такое «стандартный рассказ» в рамках личности Говарда Лавкрафта? Это — неизмеримо атмосферный, бескрайне стилистически выверенный, как в плане работы с текстом, который по стилю напоминает документальную литературу, так и с архитектурой мира, в котором существует герой произведения. Но самое главное — это беспрекословно вызывающая истинно инфернальный ужас цепь событий, которая разворачивается в творении, формируя сюжет, что всегда развивается в несколько таинственном антураже привычного окружающего мира. И вот это «несколько» с каждой страницей перерастаете в нечто большее, в то, что поглазеет привычный мир и являет себя, как неисчислимо древнее и единственно истинное. Единственно истинное Зло, которое именно в данном рассказе способнее существовать лишь в извечном атрибуте творчества Лавкрафта: во тьме. Но если она у него обычно выполняет не полноценно беспросветную структуру, то здесь она именно такова. Таким образом читатель следит за сюжетом, что рассказывает о зловещих тайнах и демонических существах, притом взывая непостижимый страх, однако совершенно не демонстрируя то, что является сутью этого страха...
По стандарту: прекрасно.
2) "Мгла над Инсмутом" Повесть Различие данной повести от привычного творчества Говарда Лавкрафта с первых страниц совершенно не заметно: все тот же псевдодокументальный стиль, медленный, гармоничный переход повествования от стилистики воспоминаний, к описательной стилистике, присущей событиям в настоящем времени, профессиональные, красочные письменные переливы, описывающие не только окружающий героя мир, но и его психическое состояние столь проникновенно и досконально, что сам читатель испытывает обыденный для творчества Лавкрафта инфернальный ужас да макабрический страх настолько реально, насколько рука творца умудряется преподнести как реальность немыслимые события. Все имеет место быть и выполнено, как всегда, в наилучших традициях писателя. Однако с этих же первых страниц в глубь головного мозга пробирается некоторое сомнение, чувство, словно в чем-то имеется недосказанность, которая еле заметна, но очень сильно влияет на общий лик истории. И вот однозначно эта недосказанность показывает себя в конце, являя своё объяснение и становясь полноценной частью повести: если обычно герой Лавкрафта — несколько отдаленный от всех зловещих деяний соглядатай, что собирает данные и пытается понять тайны чего-то потаённого и необычного, но случившимся с кем-то на прямик или же с ним самим, но косвенно, то здесь главное действующее лицо — непосредственный главный герой загадочных и ужасающих событий. Они же предстают в своём наихудшем свете, что в данном случае прекрасно, пред читателем, который пробирается переживанием к главному действующему лицу. Однако на самых последних страницах, вместе с развитием рудиментарного итога, который косвенно затрагивает герой в начале, автор умудряется успешно, коварно обмануть своего читателя, явив столь неожиданный, несколько грустный и в то же время единственно правильный финал, когда речь идёт о человеке, хоть на миг оказавшемся во власти разгадок тайн неописуемого древнего зла.
Непостижимо атмосферное произведение, которое заслуживает внимание уже не только ввиду собственного стиля, развития героя и истории, а неоднозначного окончания, которое каждого оставит с его собственным сонмом чувств и дум.
3) "История Чарльза ДЖекстера Варда" Роман Заслуженным классиком жанра зомби-хоррора является, бесспорно, ныне почивший кинематографист Джордж Ромеро. Именно он канонизировал такие принципы самого существа ходящих мертвецов, как их жажда к человеческому мясу, их оживление после смерти и долгого пребывания под землёй, их медлительности, но крайней массовости. Конечно, и до него некоторые сегменты данных особенностей уже проступали в иных творениях. Например в первых кинофильмах о графе Дракула зрителю демонстрировали неких непонятных, слабоумных, еле передвигающихся вурдалаков, которые были своеобразной безвольной прислугой великому властелину зла. Однако этот образ был рудиментарен и отнести его полноценно к образу человеку, неведомо как ожившему после своей смерти нельзя.
Тогда как Говард Филлипс Лавкрафт ещё в 1927-ом году придумал концепцию, которая позже, подвергшись некоторым изменениям, превратиться в один из самых знаменитых и успешных, в плане коммерческой отдачи, жанров медиа-продуктов. В своём романе «История Чарльза Декстера Варда» Лавкрафт в обыденной для себя форме прибегает к исследованию психоделических глубин древних знаний и тайн, способных приоткрыть занавесу тайны над неисправимой и могущественнейшим злом, что содержится в далеких глубинах Вселенной. Однако здесь он делает это не концентрируясь на самих божествах, как это бывает зачастую, или на их столь же макабрический прислуге. Он упоминает об этом вскользь, более концентрируя внимание на человеческих образах. Говоря о людях, обыденных для мира, описанного в романе, автор наполняет страхом читателя ввиду того, как он филигранно, медленно и будто незаметно вплетает в рассказ некие необъяснимые сущности, пугающие особенности или ужасающие факты из истории жизни, казалось бы, обычных людей.
Главных героя в романе всего, можно сказать, три. Бразды управления сюжетом переходят от одного к другому не последовательно, а, скорее, в обменном порядке: все начинается с человека, чьим именем назван роман, потом переходит к субъекту, чьей судьбой он заинтересовывается крайне сильно ввиду некоторых событий, после все вновь возвращается к первичному действующему лицу, показывая уже его поступь на пути в глубины инфернального ужаса и нерассказанный таинств древних, а затем повествование «ложиться на плечи» того, кто желает главного героя с этого самого пути свергнуть ради его же блага. А вот выходит у него или нет — это следует узнать самостоятельно, ибо, безусловно, данное творение Лавкрафта заслуживает читательского внимания.
Безгранично атмосферное, раскрывающее познания автора в среде архитектуры, литературы, древних наук, языков, особенностей различных культур и так далее, роман не только повергает в шок обширностью информационного наполнения, дополняющего и украшающего мир, выстраиваемый Лавкрафтом, но также и преподносит читателю отлично написанную историю, где тайминг действий перепутан, заставляя читателя самого сопоставляться факты и сочетать данные, а детективное составляющее способно искренне удивить почитателей творчества ныне культового американца, который мало когда прибегал к таким вот методам развития разгадки тайн, то есть к дедукции да индукции. Это — обыкновенно людские методы, и именно потому немного странно их наблюдать в творчестве сего человека. Но это же делает эту книгу оригинальной в рамках иных его произведений.
Связывая магию, бессмертие тела и души, оживление давно усопших и из явление в абстрактных физических фигурах, словно являющихся сочетанием работ Дали и Босха — все это лишь малая толика того, что представляет из себя этот роман, чей информационный пласт представляет такое после для дискуссий и анализа, что уже на основе лишь этого можно заявить: Лавкрафт в границах даже одной лишь этой книги создал самостоятельный мир непостижимого и скрытого, который прекрасно сплетается с его общей вселенной ужасных Богов и неведомых, властных и страшащих своей мощью сил.
4) "Грибы Юггота" Сонеты Рассматривать любое творение через призму адаптации в плане языкового оформления всегда тяжело ввиду лингвистических особенностей каждого самобытного языка, либо же отдельных ответвлений в общем языковом строю того или иного народа — в пример можно поставить хотя бы особый говор молодых людей Лодона «Хокни», который, возможно, я даже назвал не совсем верно. Но в общем смысл прелюдии ясен: читат, смотреть и слушать, конечно, всегда лучше в оригинале. Однако это требует крайне ошибных знаний, когда интересны, особенно, разнообразны. Однако вот что-что, а поэзию, даже если знаний особых нет, как думаю лично я, в любом случае следует изучать лишь в том первозданном виде, в каком она была дана автором читателю.
Именно ввиду этого о поэтической «жилке» сонет мифотворца Лавкрафта с читсым сердцем я судить не могу. А вот коль говорить об информационной наполненности — тут все приобретает иной оборот. Дело в том, что данные сонеты — связанные призрачной нитью сюжета истории, которые объеденият в одном фантасмогорическом видении или же столь психоделической истории события, локации, особенности ранее описанных тем же Лавкрафтом историй. То есть это — таковое средоточие его собственного творчества. Павда, не в масштабном смысле: для осознания «Грибов Юггота» требуется, по сути, знать в основном такие его произведения, как «Мгла над Инсмутом», «Серебряный ключ», «Замок серебрянного ключа», «Дагон» да «Зов Ктулху» (еще два-три творения мог не упомнятуь, за что прошу прощения) — в таком случае смысл будет вполне понятен. Однако будет ли он являть из себя нечто самостоятельное без привязки к ранее перечисленным писаниям автора. Нет, к сожалению. В отстранении, данные сонеты — атмосферное приключение в сомнабуле здравослящего человека, преоткрывшего завесу тайны и теперь пытающегося справится с теми запретными знаниями, что были явлены ему по его, или не его воле. Это — краткое резюме мира Лавкрафта, в котором грациозно переплетается фантастичность макабрических образов и реальность их воплощения в мире и сознании. Но для обыкновенного читателя — это не более, чем просто полнящееся должным анутражем чтиво, которое принимает однозначную ценность лишь в общей картине мифов Говарда Лавкрафта.
4 понравилось281
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым