Рецензия на книгу

• 

  Rainbowread

  31 мая 2017

  В друзья

  Жизнь прекрасна, господин Подсекальников!

  Клеопатра Максимовна. Мне претит эта скучная, серая жизнь. Я хочу диссонансов, Егор Тимофеевич.
  Егорушка. Человек!
  Костя. Что прикажете?
  Егорушка. Диссонансов. Два раза. Для меня и для барышни.
  

  Любите ли вы диссонансы так, как люблю их я? Чтобы не просто вырвало из скучной, серой жизни, а встряхнуло что есть силы, чтобы недоумевать и восхищаться одновременно, а к повествованию прорываться сквозь приступы смеха. А ведь в этот раз случилось именно так. Кто бы мог ожидать такого от пьесы с подобным названием?

  «Самоубийца» Николая Эрдмана — это стильная, изящная и одновременно печальная вещь. Это невероятный абсурдизм, поражающий своей реалистичностью. Это кладезь остроумия, которая выливается на читателя нескончаемым потоком цитат, по-гоголевски ярких и остроумных.

  Да-да, для описания этого произведения нужно ещё больше пафосных сравнений и эпитетов! Хотя это парадоксально, ведь сама пьеса выступает как раз против пафоса, а точнее против лозунго-пафосного фальшивого стиля жизни. И смерти.

  Есть у нас главный герой по фамилии Подсекальников. Семён Семёнович Подсекальников – это такой Акакий Акакиевич Башмачкин. Только у него нет шинели, нет работы, зато есть жена и тёща. И ещё ливерная колбаса, но и с той, в общем-то, проблемы. Семён Семёнович любит гоголь-моголь («а не аллюзия ли это…» — шепчет в моей голове надоедливый голос недофилолога, хотя аллюзий в этой пьесе действительно много), но жизнь его не складывается. Живёт он с семьёй в коммунальной квартире и чувствует себя иждивенцем. Хочет научиться играть на трубе, чтобы зарабатывать на жизнь концертами, но и здесь терпит вполне предсказуемую неудачу. Остаётся один действенный способ — застрелиться. Но стреляться просто так не принято. Что это значит – просто стреляться? «Нам нужны идеологические покойники!». И вот, такое совершенно личное и даже интимное решение, как самоубийство, становится делом общественной важности.

  В этой пьесе Эрдман сделал одну важную вещь: собрал вместе многие явления окружающей его действительности: интеллигенцию, советскую власть, религию, обывателей, мясников, тщеславных женщин, незадачливых жён и тёщ – и наподдавал всем хороших, смачных подзатыльников. Получилось и смешно, и трагично, и невероятно свежо, несмотря на то что пьеса написана в далёком 1928 году. Проблемы в ней поднимаются вневременные и неизменно преследующие людей при любой власти.

  Вот допустим: до чего чудесный и показательный эпизод, связанный с проблемой свободы. Несчастный маленький человек, угнетаемый властью и обществом, наконец-то, по-настоящему свободен: он умрёт через полчаса, его ничего не держит, он может сделать всё, что угодно, – без всяких для него последствий. И на что же он решается?

  
  Что бы сделать такое со своей сумасшедшей властью, товарищи? Что бы сделать такое, для всего человечества… Знаю. Знаю. Нашёл. До чего это будет божественнно, граждане. Я сейчас, дорогие товарищи, в Кремль позвоню. Прямо в Кремль. Прямо в красное средце советской республики. Позвоню… и кого-нибудь там…изругаю по-матерному. Что вы скажете? А?

  Но всё-таки пьеса не только об этом. А о чём же ещё?

  Например, о том, что единственный человек, которому вы решитесь рассказать о своих переживаниях и кого вы попытаетесь заставить поразмышлять о вечных проблемах, – может оказаться глухонемым.

  Или о том, что романтически настроенная барышня, желающая получить вашу душу («душу и только душу!») даже более опасна, чем ее любвеобильная соперница, грызущая от страсти стаканы.

  Или о том, что интеллигенция, мечтающая найти страдальца, готового положить голову ради её высоких идей, вовсе не собирается сама идти на плаху. Из-за принципа.

  Или о том, что если вы не хотите умирать, не стоит этого делать даже ради того, чтобы об ваше тело споткнулась идущая в туманное будущее новая политическая система. К тому же никто не гарантирует, что она всё-таки споткнется, а не пнёт вас.

  
  Что же вы толкуете «общее», «личное». Вы думаете, когда человеку говорят: «Война. Война объявлена», вы думаете, о чём спрашивает человек, вы думаете, человек спрашивает – с кем война, почему война, за какие идеалы война? Нет, человек спрашивает: «Какой год призывают?» И он прав, этот человек.

  И ещё о том, что умирать ради общественности и «высоких идеалов», собственно, как и ради ливерной колбасы, трудно и муторно. И одинаково бессмысленно. Лучше живите, живите, живите…

  Жизнь прекрасна, господин Подсекальников! Жизнь прекрасна!

  4 понравилось

  0

  249