Рецензия на книгу

• 

  Anais-Anais

  28 февраля 2017

  Чернилами на бумагу - кровь

  «Грешить бесстыдно, непробудно,

  Счет потерять ночам и дням,

  И, с головой от хмеля трудной,

  Пройти сторонкой в божий храм»

  Александр Блок

  
  

  Ах, скольких читателей обманула милейшая обложка с портретом молодого человека с котиком, окруженного нежнейшими розами! Сколько низких оценок и разочарований! А ведь не бывает роз без шипов, и если присмотреться, то на стеблях роз можно было разглядеть гусеницу. Чем не змей-искуситель в миниатюре?

  Итак, грехопадение произошло. Человек изгнан из рая. И перед нами история, мягко говоря, человека неидеального: пьяницы, сквернослова (если не богохульника), порой гордеца, порой – депрессивного нытика, придиры, критикующего всех и вся, драчуна и скандалиста, человека, патологически не способного на верность партнеру (ну, или крайне своеобразно понимающего слово «верность»).

  Но тот же самый человек до болезненности честен перед самим собой и перед Богом, по-настоящему предан творчеству - тому, что ощущает как дело всей своей жизни, щедр, великодушен и готов открываться людям и любить, несмотря на неизбежные страдания. Ну и котиков любит, в конце концов , а уже за одно это можно простить почти всё.

  Скажете, слишком много всего намешано? Гомосексуализм, отчаянное стремление к Богу, писательские будни с подсчетом весьма скромных гонораров, постоянные мысли о смерти и веселые кутежи, нежность и садистские фантазии (или не только фантазии, кто знает?), ревность и смирение, творческие тусовки и длительное уединение, глубокие чувства к одним и развлечения с другими. Читаешь и понимаешь, что и голландец, как и русский человек может быть удивительно широк. Слишком широк, чтобы быть жить счастливо, в гармонии с самим собой и окружающими. Тут уже не удивляешься, что у Герарда Реве прибалтийские корни, его отцу были близки идеи коммунизма, а его старший брат - профессор русской литературы.

  «По дороге к концу», и «Ближе к Тебе» - автобиографические произведения, построенные как романы в письмах. Легко и заманчиво (уж для меня, так точно) представить себя адресатом писем от хорошего друга, который делится с тобой всем - и повседневными мелочами (поездки, дорожные неприятности, встречи, вечеринки, похмелье, рабочие будни и т.д. и т.п.), и мыслями о самых важных для него вещах (вера и религия, путь человека к Богу, размышление о Царствии Божием). Не знаю, почему некоторые критики называют прозу Реве "потоком сознания". "Письма", входящие в оба эти роман, можно назвать несколько хаотичными, но они ничуть не более сумбурны, чем любой последовательный и искренний рассказ умного человека о каком-то отрезке своей жизни. Для меня истории Реве были необыкновенно увлекательным. Чего стоит только описание его встреч с Аленом Роб-Грийе, Генри Миллером (обоих ругал, и с ним хотелось спорить), Лоренсом Дарреллом, Сейсом Нотебоомом (которого я не сразу опознала в малопривлекательном по описанию Реве Н.) и другими колоритнейшими фигурами, В общем, всем вам желаю получать такие яркие дружеские письма!

  Но ... написала выше "искренний рассказ" и захотела сейчас зачеркнуть. Поймал меня хитрющий Герард Реве в ловушку! Не для меня ведь были "письма", и не для его друзей-приятелей и не "в стол", а для широкого круга читателей-современников Реве, которые знакомились с письмами в газетах в середине 60-х. Если об этом помнить, то получаем уже не столько роман-исповедь (исповедь - не для людей, для Бога), сколько роман-калейдоскоп, дающий возможность самым разным людям заглянуть в "творческую лабораторию" писателя. И уж так случилось, что в этой самой лаборатории тщательно препарируется вся жизнь творца. Почему же тогда калейдоскоп? Для меня - потому что очень трудно как-то "ухватить" и сформулировать мысли, возникающие во время чтения, слишком многое задевает на эмоциональном уровне. Ну, а еще, как и в калейдоскопе, разные читали видят совершенно разные картины. Романы Реве могут восхитить, растревожить, обезоружить, вогнать в тоску, возмутить, оскорбить, вызвать негодование и все, что угодно еще.

  Мне для того, чтобы суметь сказать об этих двух книгах Герарда Реве хоть что-то потребовалось перечитать книгу сразу же, как закончила чтение в первый раз. Только тогда немного отступили эмоции и появились мысли. Я увидела в кажущемся хаосе писем удивительно пропорциональную и гармоничную композицию: Реве виртуозно смешивая эротическое и интеллектуальное, профанное и священное, социальное и глубоко личное, показывает из какого именно сора растет его не ведающая стыда проза. Звучит красивая и грустная мелодия о вечном: Эрос и Танатос, одиночество и (не)возможность близости, прыжок из бездны отчаяния прямо в небо.

  А еще - у Реве очень своеобразное и оказавшееся очень близким мне чувство юмора. Ирония (и самоирония) Герарда Реве не всегда очевидны сразу, порой трудно понять, насколько он серьезен в тех или иных оценках или высказываниях, но всегда ощущается, что в словах писателя нет ни высмеивания, ни сатиры, ни заведомых острот (всего того, что идет от агрессии и враждебности), а есть лишь мягкая ирония и грустноватый юмор, в основе которых, скорее, лежат депрессия и некий мазохизм. Один из критиков назвал стиль Реве "романтической иронией" и я склонна с этим согласиться. Если не сам Реве, то его лирический герой Герард (несмотря на Вими, Тигру и случайных красивых мальчиков) отчаянно одинок, но готов это принять как данность, смириться и жить дальше.

  Герард Реве шел по своему пути с открытыми глазами, понимая, что жизнь - это дорога к концу и единственное, что можно сделать - это пытаться быть ближе к Богу Тем способом, который был ему дан. Непрестанно писать. Поэтому чернилами на бумагу - кровь.

  93 понравилось

  1,6K