Отзывы о книге Палачка
vedm30 ноября 2016Когоут Павел. Палачка: "А он у меня даже не перднул!"
Широко известный в Европе и, прежде всего, в немецкогоговорящих странах, чешский писатель Павел Когоут романом «Палачка» (1970-е) произвел на меня неизгладимое впечатление…
Рецензии маститых читателей относят его к самым разнообразным подвидам романа — от классического романа воспитания до банального производственного, сопоставляют с Кафкой и видят в нем черты постмодернизма. Во всем этом есть доля правды. Но я, пожалуй, определила бы этот роман как соцреалистический роман абсурда: первой части определения соответствуют образы главных героев, прежде всего, влюбленного в свою профессию профессора Влка, и яркая производственная линия с чередой служебных романов. Что же касается абсурда, то…
… Конец 1960-х. Восточная Европа. Девочка, дочь лингвиста, который ни рыба, ни мясо, и довольно пробивной маменьки, пробивная способность которой, однако, чаще всего проявляется на муже, не поступила ни в театральное училище, ни в классическую гимназию. Весьма необычный персонаж: Лизинка Тахеци своей внешностью сразу напоминает об ангелах, Деве Марии, ренессансных изображениях Мадонн. И не только внешностью, но постоянной задумчивостью и молчанием: на протяжении романа она произносит лишь одну фразу, заключающую роман, а во все остальное время лишь сияет своей неземной красотой, вызывая любовь в окружающих. Правда, действует это лишь на мужчин. У меня, честно говоря, было откровенное подозрение, что она имбецилка…
Но — к роману: нажав на кое-какие имеющиеся рычаги, маменька устраивает дочку в элитарное учебное заведение — в только что открывшуюся Высшую школу палачей. С этого момента и начинается настоящий абсурд — нагромождение фактов и событий, логически определенное атмосферой романа, его главными героями и основным посылом, лежащим в основе: «Все работы хороши, выбирай на вкус!». Но при этом действие воспринимается сторонним читателем как лишенное смысла. Потому что смысл, который открывается за этим романом — слишком страшен, чтобы признать его смыслом нашей жизни: «Знай и вешай!».
Прочувствованные речи, которые произносят два героя романа, представители «нации самых искусных, самых образованных, самых гуманных палачей» — профессор Влк, палач со стажем и человек, предавший фашистам во время оккупации ячейку подпольщиков, включая собственную возлюбленную, и Доктор, не имеющий имени до последних страниц романа ценитель разного рода казней, обладающий огромным весом и влиянием, но под конец оказывающийся просто-напросто подкаблучником и секретарем в судебном архиве (с фамилией Вонясек), — вызывают слезы и дрожь. Слезы — высокой поэтичностью, дрожь — самим предметом поэзии,«высшей мерой, этой движущей силой истории, не будь которой, даже самые цивилизованные народы по сей день прыгали бы по деревьям вместе с обезьянами» (Доктор),
которую не признают всякие«морально ущербные графоманы вроде Камю и прочих» (Влк).
Героиня самим Провидением создана быть палачкой, не давать жизнь, но отнимать ее: все, кто в нее влюбляется (ее несчастный одноклассник — романтически настроенный Рихард, сын мясника; доцент Шимса, изобретатель «триктрака», способа быстро и безболезненно ломать шейные позвонки повешенным), умирают. Последний, кстати говоря, — от ее руки, на виселице. Исключение составляет лишь профессор Влк, сумевший избежать этой участи (ну, он и не такого избегал в своей жизни!).
Смерти не мешают роману мирно и спокойно двигаться к финальной сцене выпускного экзамена; напротив, они словно ускоряют движение сюжета, устраняя препятствующие ему любовные муки героев, движение туда, где безмятежная и лучезарная героиня,
1) повесив Шимсу «четко, словно по писаному»,
2) став в одночасье первой в мире дипломированной девушкой-палачкой
3) и невестой всеми уважаемого профессора Влка,
4) отправляясь вместе с другими выпускниками школы в светлое будущее, ознаменованное, — по словам Влка, — творческими успехами и радостью достойно выполненного дела», где«смертная казнь отсечением головы не превратилась в занятие для дилетантов, а вновь стала поприщем лучших сынов … и дочерей своего века»,
произносит свою единственную фразу:«Он у меня, — умиленно произнесла счастливая Лизинка, — даже не перднул!»
5 понравилось1K
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Как-то даже дар речи потеряла. Одновременно и открывать не хочется и прочитать.