Рецензия на книгу

• 

  JDoe71

  31 июля 2016

  Чтение под девизом " Надо же когда-нибудь ознакомиться". Упоминаний "Волшебной горы" много в культурно-перекрестных отсылках, для меня самые яркие: "Витки" Желязны и "Ветер крепчает" Миядзаки. Если учесть, что знакомство с "Витками" в моей личной хронологии датировано началом девяностых, девиз приобретает дополнительный оттенок настоятельности.
  Это было краткое вступление, перейдем к самой книге.

  ... А они ему, значит, и говорят: что-то ты бледный, тебе бы отдохнуть немного, а потом уже за работу. Да кстати, твой кузен сейчас как раз в туберкулезном санатории лечится, съездил бы навестил по-родственному и сам бы поправился маленько.
  Если бы этот роман вместо "Ребенка Розмари" написал Айра Левин, коварный замысел родственников по избавлению от племянника-сироты был бы неназываем, но ощутим. Впрочем, в любом из вариантов авторства немецкий вьюнош Ганс Касторп ничего такого не думает и отправляется навестить кузена Иоахима. Санаторий ведь, а заболеваемость туберкулезом, как известно, в руце божией.
  Прошу прощения, что сбиваюсь на ёрнический тон, но Ганс Касторп раздражал меня с самого начала. Своей незамутненной "квадратностью". Сказали учиться на инженера - учился, сказали поехать - поехал, сказали надо лечиться... но это я вперед забегаю.
  Рассказывают ему, что зимой трупы из санатория спускают на бобслеях, он возмущается цинизмом собеседника. Прилетели из соседнего номера звуки бурной личной жизни - фу, какое скотство. Кто-то опоздал к обеду и громко хлопнул дверью - да как так можно! Человек дышит одним легким - Что? Разве так бывает? Фу-ты, смехота какая!
  Ганс Касторп настолько преувеличенно нормален, что это уже переходит в особый род ненормальности.
  Сказали ему, что у него "очажок" в легких и следует в санатории задержаться - остается. Ни малейших сомнений и - тем более- мыслей, что врач может как минимум - заблуждаться, а как максимум - поддерживать самоокупаемость платного санатория. ( Кстати, обе эти мысли в обтекаемых формулировках высказал Сеттембрини, чем снискал мои симпатии).
  Лечение в описанном санатории, на мой взгляд, способно здорового, но некрепкого, человека быстро загнать в больные. Бодрая прохлада нетопленых комнат и стакан холодного молока на ночь мне ангину обеспечили бы гарантировано. Гансу, пока он лежит с простудой, даже питья теплого не приносят. Просто уложили и ждут, пока само пройдет. То ли главврач санатория - опасный мономаньях, кроме туберкулеза ничему значения не придающий, то ли автор никогда не страдал простуженным горлом и слабо представляет себе, то ли такова политика отбора пациентов - не справится с простудой, значит, от туберкулеза загнулся бы точно, незачем силы тратить.
  Ощутив, что автор, кажется, не на его стороне, герой берет себя в собственные руки. Ганс Касторп начинает навещать лежачих больных и есть в этом, что-то по-правильному правильное. В атмосфере всеобщего размеренного распорядка в сочетании с обреченным отбыванием неопределенного срока лечения и развлечений от нечего делать он находит себе дело. Пусть в душе он немного рисуется перед самим собой, а всё-таки - молодец.
  Кроме того, наш юноша принимается читать книги. Немалая доля интересного в "Волшебной горе" - в вековой давности восхищении успехами естественных наук. Дрожь изумления при взгляде на рентгеновский снимок, описание патогенеза туберкулеза, удивленные восклицания по поводу химического состава человеческого тела ( сплошная химия и столько воды, вообразите!) и пренебрежительное, мимоходом, упоминание о каких-то там белках, которые, да, тоже присутствуют, и безответный вопрос: так что такое жизнь, откуда она?
  Ночь, Ганс Касторп на своем балкончике, закутанный в одеяла и спальник, листает книги, ищет ответы и словно бы парит над заснеженной долиной.
  Сцена восхитительная по настроению, но автор обломил мне читательский кайф, не сделав на этом окончание тома, а приписав празднование Рождества и всякие там серебряные карандашики.

  16 понравилось

  500