Рецензия на книгу Фарфор: Юрий Каракур — ilarria
ilarria13 октября 2026Как превратить ностальгию в пустоту?!
Знаете, почему книга называется «Фарфор»? Видимо, потому, что при попытке разглядеть здесь большую литературу, в глаза летят осколки фальши и разбитых иллюзий. Автор уверяет нас, что соткал полотно памяти о советском и постсоветском детстве. Но я, как человек, живший в то же самое время и выросший среди бабушек и соседок, заявляю: мои 90-е бракованным фарфором не бились. Нам предлагают поверить, что пожилые женщины той эпохи не могли связать двух слов без отборного мата ни друг с другом, ни с собственным внуком. Эстетика хрупкой памяти быстро сменяется банальной бытовой чернухой, в которой нет ни глубины, ни художественной правды. Словно столичный филолог очень хотел казаться «ближе к народу», но народ видел только на владимирском привокзальном рынке. Вся первая половина книги — это какая-то бесконечная, утомительная «возня ребенка с бабками». Нас запирают в душной пятиэтажке, заставляют дышать запахом корвалола, слушать базарные сплетни и перебирать хлам. И ладно бы эта возня вела к катарсису, но текст абсолютно пустой. Справедливости ради отмечу, что книга оживает лишь тогда, когда в ней побеждает смерть (кстати, смертей тут очень много, эдакий,затянувшийся художественный некролог). Стоило повествованию дойти до трагического финала, а автору — заговорить от лица себя 32-летнего, как текст наконец-то избавился от натужного детского лепета и фальшивого мата. Взрослая рефлексия в опустевшей квартире, перебирание старых вещей — вот где прорезался настоящий, чистый голос писателя. Но послевкусие от романа всё равно оставляет один главный вопрос: зачем это было написано? Похоже, автор просто решал свои личные психологические проблемы, вычищая память от травмы потери, а заодно пытался угодить критикам модной нынче провинциальной экзотикой. Скорее всего, автор написал книгу для самого себя. Смерть близкого человека (бабушки, которая его растила) оставила в нем огромную дыру и, возможно, чувство вины. Писательство для него стало способом справиться с травмой ухода. Он буквально «вывалил» на бумагу всё, что у него наболело, застряло в памяти и гнило: от запахов лекарств и уродливых бытовых сцен до мата. Ему стало легче, он освободился. А вот читатель остался в роли случайного прохожего, которого насильно заставили выслушать чужую семейную исповедь.Но сеанс психотерапии автора не должен становиться пыткой для читателя. Мне не особо нравится читать про хтоническую, грязную, матерящуюся провинцию, может,для современных читателей и критиков это своего рода безопасный аттракцион, «этнография». Автор словно это прекрасно понимал и сознательно сгустил краски, добавив мата и чернухи, чтобы текст выглядел «жизненно» и «остро» для критиков. Создалось впечатление, что автор панически боится забвения. Он видит, как уходит эпоха: выбрасываются старые комоды, бьется советский фарфор, умирают люди, знавшие цену дефициту. Он попытался построить из слов текстовый мавзолей для вещей своего детства. Но поскольку за вещами и матерными присказками он не смог разглядеть больших универсальных смыслов, понятных каждому, мавзолей получился душным и пустым. Стоит ли продираться через сотни страниц душной пустоты ради нескольких сильных финальных глав? Большой вопрос. Книге — тройка!
36 понравилось200
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.