Рецензия на книгу

• 

  serovad

  21 марта 2016

  Пожаров там - два.

  Пожаров там - два.

  Один - пожар в прямом смысле слова. Горят склады, в которых самое что ни есть народное и самое что ни есть добро. Почему горит - уже другой вопрос. Главное - горит. Горит на самом неудобном месте - горит там, куда воды доставить не так уж просто, особенно если пожарная машина только числится на балансе, а по факту уже на запчасти давно разобрана. Горит там, куда перевезли прославленную Матёру, а из неё уехали спасаясь от затопления. Но, как Распутин метко замечает, ...спасаясь от воды, кто думает об огне? И вот пожалуйста - склады горят.
  

  
  Что до постройки, до того, чтоб с самого начала подумать о возможности огня,- русский человек и всегда-то умен был задним умом, и всегда-то устраивался он так, чтоб удобно было жить и пользоваться, а не как способней и легче уберечься и спастись.

  Второй пожар - в душе Ивана Петровича, который либо борется с огнём, либо спасает народное добро. То так уж получается, что ни то, ни другое складно у него не выходит. Ну, не то чтобы совсем не выходит - бочка масла, мешки с мукой, ещё всякого добра он вытаскивает из полымя. А тем временем другим бы водку спасти. И вот, трепыхаясь, Иван Петрович успевает вспомнить половину жизни своей - и как всё было устроено, и как получилось так, что всё оказалось не устроено, хоть беги сломя голову.

  Это уже в самом конце будет дан ответ:
  

  
  

  • Что будем делать, Афанасий? Ты знаешь, что теперь делать, нет?
  • Жить будем... Тяжелое это дело, Иван Петрович,- жить на свете, а все равно... все равно надо жить.

  
  

  Так вот, того пожара, который в прямом смысле слова, в книге даже меньше будет. Через Ивана Петровича Распутин продолжает изливать свои убеждения, что всё-то у нас не устроено потому, что не держимся мы своих корней. Суетны стали. Мелочны. От истоков ушли. А где они истоки? Да вот, извольте цитатку прочитать. А потом ещё одну.
  

  
  Четыре подпорки у человека в жизни: дом с семьей, работа, люди, с кем вместе правишь праздники и будни, и земля, на которой стоит твой дом. И все четыре одна важней другой. Захромает какая - весь свет внаклон. Это только в детских глазах мир выглядит как чудесный подарок, сияющий солнцем и наполненный людским доброжелательством. Чем дальше от рождения, тем больше поднимающееся солнце высвечивает его расстроенность и разнобой.
  
  Чтобы человеку чувствовать себя в жизни сносно, нужно быть дома. Вот: дома. Поперед всего - дома, а не на постое, в себе, в своем собственном внутреннем хозяйстве, где все имеет определенное, издавна заведенное место и службу. Затем дома - в избе, на квартире, откуда с одной стороны уходишь на работу, и с другой - в себя. И дома - на родной земле.

  Да. Можно много, конечно, рассуждать, что, мол, Распутин, это же известный воспеватель деревни, и чего ещё от него ждать, кроме как "В деревне лучше, чем везде, а особенно раньше, когда солнце светило ярче, трава была зеленей, лес под боком, а Ангара мельче". Да копните глубже - окажется, что не столько он о деревне, Валентин Григорьевич, сколько о внутреннем укладе человека. Да пусть твой дом - это квартира в хрущёвке. Всё равно это дом, и держись дома своего. И пусть люди, с которыми ты праздник правишь и горе заливаешь - не соседи по деревне, а сосед по площадке, с которым дай Бог раз в неделю увидишь, когда он покурить на лестницу вышел - всё равно держись людей, раз других Бог не дал.

  Вот о чём речь. И пожар в душе Ивана Петровича как раз о том - нет у людей своих домов. Нет у людей своих людей. Растрясли себя, разменяли. И самое ценное, что из пожара вытаскивают - бутылки с водовкой. И не вы общую кучу чтобы свалить, разумеется, а в сторонку, в сторонку. Али в карман. Али за пазуху. Да побольше, побольше. И вообще, чего стесняться - прямо тут, на пожаре, в горло.
  

  
  
  Что такое теперь хороший или плохой человек? А ничего. Устаревшие слова, оставшиеся в языке как воспоминание о дедовских временах, когда с простотой и наивностью человека оценивали по его душевным жестам, по способности или неспособности чувствовать, как свое собственное, чужое страдание. В житейской же практике уже тот ныне хороший человек, кто не делает зла, кто без спросу ни во что не вмешивается и ничему не мешает. Не естественная склонность к добру стала мерилом хорошего человека, а избранное удобное положение между добром и злом, постоянная и уравновешенная температура души. "Хата с краю" с окнами на две стороны перебралась в центр.
  

  Что ещё сказать? Убереги Господь от пожара. Хоть такого, что не оставляет после себя ничего, хоть такого, какой был в душе Ивана Петровича. Потому что такой пожар тоже может после себя ничего не оставить.

  45 понравилось

  0

  1,3K