Отзывы о книге Попович
Count_in_Law22 июля 2026Бывает, что на шее крестик, а в душе нолик...
Не могу не признать, что это было ловко. С одной стороны, слегка хайпануть на заведомо провокационной околоцерковной теме и принадлежности к этой среде, заставить читателей гадать, сколько в тексте непосредственно автобиографического, и побудить критиков полезть в более давние, гуще исповедальные вещи, вроде рассказа "Мой батюшка", чтобы вычленить повторенное, а значит, действительное и невыдуманное. С другой, весь этот насыщенный подлинными деталями антураж здесь лишь удачно подобранный фон для классической истории взросления. Неожиданный, но всё же бэкграунд вечного сюжета о том, как в определенный момент подростку неизбежно становится душно и тесно в семье и как хочется тогда вырваться на волю, отринув родительские привычки и разрушив до основания навязанные порядки. Мало кто обходится без того, чтобы с юношеской энергией и азартом играющего во всем теле максимализма дерзко сепарироваться от родителей ради обретения собственного жизненного опыта. И искренность описаний этого состояния, психологических глубин жаркой обиды на самых близких, приправленной конфликтом веры, духа и плоти - пожалуй, лучшее, что есть в этой книге.
17-летний Лука вырос в семье московского священника. С раннего детства учился всем премудростям ведения церковной службы, довел до автоматизма нужные молитвы и движения, привычно постился и причащался, даже, подражая отцу, шпынял младшего брата за мелкие нарушения канонов православного жития, пока не подрос и не провернулся, столкнувшись с обраточкой такого образа жизни. В обычной школе, куда Лука перевелся только пару лет назад, после затянувшихся попыток избавиться от домашнего обучения и последовавшей за ним православной гимназии, его считают чудаком. Брат Тимоша в свои 12 лет превратился в стукачка, вечно жалующегося родителям на малейшие отступления Луки от принятого и праведного. Любимую девушку его родные готовы провозгласить блудницей за одни лишь поцелуи с легким петтингом. Издержки физиологического взросления оборачиваются не просто искушением, а грозящим задавить стыдом, порожденным удручающей терминологией вроде "блуда" и "страшного греха".
Бунт против сиюминутных ограничений и превратившихся в оковы семейных порядков воплощается в побеге из дома. Лука отправляется в путешествие через всю страну: сначала на Юг, к околдовавшему его загадочному отцу Авелю, затем в Забайкальский край - к знакомому семьи, отцу Демьяну, и новому (раз)очарованию. Не будет большим спойлером сказать, что финал закругляет композицию абсолютно в духе знаменитой притчи о возвращении.
Тяжелый путь от инфантильного отрицания всех и вся к по-взрослому осознанному прощению, обретению и принятию (не столько веры, сколько устоев семьи и ответственности за собственные поступки) занимает чуть больше 600 страниц, но читается легко. Текст живописен и местами экспрессивен, но не избыточно витиеват. Без лишних красот, которые своими причудливыми кудельками могли бы увести читателя в глушь графомании, да там и оставить - наедине с описаниями меняющей времена года природы, деревенской жизни и сцен забивания барана во всей красе сопутствующих хрипов и свежеваний. Нет, всё перечисленное в романе тоже присутствует, но, повторюсь, описано это довольно аккуратно. Сочно, цепко и очень зримо благодаря восприятию подростка, однако не пустословно, как бывает, когда у автора открывается зуд, утолимый лишь пышными и образными метафорами.
Если нужно еще за что-то похвалить, то мне были интересны неожиданные (для меня) детали околоцерковного быта. Куча женщин, трущихся вокруг священника и навязывающих мелкую конкуренцию его супруге. Необходимость отправлять в конце года назначенную приходу сумму "на общецерковные нужды". Разница между священнической верой и служением в двух мирах - в столице и дальнем селе, в среде условной интеллигенции и такого же условного глубинного народа.
Если нужно за что-то поругать, то пусть поводом станет внезапное помещение истории в 2014 год. Мимолетное включение в роман отдельных примет времени оставляет в недоумении относительно позиции автора по большинству из упомянутых событий и слишком слабо проявляется для того, чтобы считаться значимыми деталями сеттинга. А еще ориентация на классику русской литературы. Рисовать масштабные полотна на сложные темы с объемными персонажами, представляющими различные идеи и пласты населения совершенно в духе дореволюционной прозы из учебников по литературе - это, конечно, прекрасно и уметь надо, но тут образцы на любителя. Соглашусь с одним из своих любимых рецензентов здесь, на Лайвлибе: многовато бунинских интонаций, "а Бунина я вообще не люблю". Когда все ключевые движения души и тела героя объясняются исключительно чувственной тягой к тому или иному объекту женского пола, это несколько упрощает, если не обесценивает, пройденный им путь. Эрос, он, конечно, заставит многое трещать по швам, но хотелось бы столь же внимательно фиксировать и иные поводы для кардинальных переломов.
Лука, зная, что происходящее – игра, находил в этом двойном отчаянии, в этой проигранной войне на два фронта, со школой и домом, слабый оттенок наслаждения: он подтверждал свою униженность и порабощённость – прежде всего самому себе.
Приятного вам шелеста страниц!
24 понравилось169
Комментарии 6
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
А кто Ваш любимый рецензент? Интересно) Книгу сразу себе купила, но еще не добралась прочесть. Я сталкивалась с церковным миром изнутри, и даже немного жила в монастыре в юности, и с тех пор мне всегда интересно, как видят этот мир и что пишут другие люди, так что такие книги автоматически попадают в список к прочтению..
Так чудесно все разложили, что прямо захотелось перечитать роман!
И искренность описаний этого состояния, психологических глубин жаркой обиды на самых близких, приправленной конфликтом веры, духа и плоти - пожалуй, лучшее, что есть в этой книге.Кстати, я постфактум действительно пыталась переосмыслить текст, сообразив, что историю мы видим через оптику подростка, по определению недостоверного рассказчика - кто имеет дело с подростками, тот понимает, о чем я. Очень хочется представить, как все было "на самом деле"
И второе постфактум-открытие. После Поповича я прочитала довольно-таки восторженную биографию Катаева, в которой одна из центральных фигур - Бунин, преданным учеником которого был Катаев. Так что интонации в Поповиче не почудились и не случайны)