Item: Мания страсти
Rating: 4
Author: readernumbertwo

2 марта 2016

На фотографии Филипп Соллерс и Юлия Кристева. Яркая пара из литературно-философских кругов. Думаешь о них – и сразу на ум приходят Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар. Только в этом случае все было без надрыва и кроме взаимного творческого оплодотворения-привнесения, люди еще вырастили троих детей.

До недавнего времени я ничего не читала у Соллерса, но вот руки дошли до «Мании страсти». В оригинале книга называется «Passion fixe», и я считаю, что перевод может увести читателя от изначального значения и, возможно, даже намекнуть на бульварное содержание, якобы скрывающееся под обложкой. Я считаю, что в словосочетании «мания страсти» не хватает фиксированности. Когда видишь оригинальное название, то на ум сразу приходит идея фикс. Однако, видя этот перевод, можно вспомнить и греческое, изначальное значение слова «мания», под которым понималась не только исступленность, но и вдохновленность. Это, конечно, меняет оттенок, но, полагаю, переводчику и так пришлось нелегко.

Чтобы полюбить «Манию страсти», нужно с теплотой относиться к французской литературе второй половины ХХ века. Еще лучше, если вы интересуетесь постструктурализмом. Лично мне симпатична и французская литература, и французская философия, потому меня книга не разочаровала. «Мания страсти» начинается, как история об отношениях двух людей с разницей в возрасте и положении. Но, несмотря на молодость главного героя (ему 23), он достаточно зрелый, целеустремленный и явно не собирается жить за счет дамы сердца, пользоваться ее связями или заделать ей ребенка и сбежать с молоденькой подружкой (или другом, черт побери). Я не уверена, что готова была бы читать какую-то обновленную версию «Милого друга», дающую крен в постмодернизм. К счастью для меня, Соллерс написал другое и о другом. Думаю, что автор предстал передо мной прямо как Сократ. Имею в виду, что как писал – так и жил. Минимальные знания о жизни автора – и вот вы уже улавливаете немало параллелей.

В «Мании страсти» герой противопоставляет свое представление о том, что такое хорошие отношения, общественному взгляду на отношения. Уходит от «так принято» к «мне хочется вот так, вот так чувствуется». А почему бы и нет? Если два человека довольны тем, что происходит между ними, то окружающие могут идти… в свои собственные отношения. Ну а между героями Соллерса «происходит то, что больше всего пугает общество: ниспровержение основ». Как известно (или как ранее не известно, но вот вы и узнали), Юлии Кристевой принадлежит термин «интертекстуальность» и, конечно же, разработка содержательной стороны данного понятия. Если вы плохо себе представляете, что это за переклички текстов – прочтите «Манию страсти» Соллерса. Эта книга прекрасный пример того, как вся эта интертекстуальность работает. Интересно, что возлюбленная главного героя является обладательницей шикарной библиотеки, доставшейся ей от умершего мужа, которой она не пользуется. Зато, ею пользуется герой. А читатель получает лоскутное полотно, состоящее из цитат, прочитанных им книг, комментариев к этим цитатам, критики политического и общественного (что, если следовать Аристотелю, суть одно и то же) и выраженного влечения. Влечения не просто к другому человеку, но к самой жизни. Возврат к себе посредством другого. Занятно, что любовь герой сравнивает с написанием текста: «Любовь не дает никакой уверенности, она делает все хрупким, подверженным опасности, чудесным, непредвиденным, это как писать: одна лишняя страница — и день меняет смысл». Собственно, меня это ничуть не смущает. Ведь отношения – взаимное проникновение двух текстов, от которого меняется контекст каждого из них, могущее породить новые смыслы.

Приятное, убаюкивающее повествование. Местами невероятно эстетское, дионисийское. В конечном итоге, книга о том, что «Люди притворно смеются над любовью, они мечтают о ней, сами утверждают обратное, они боятся ее, они скитаются вокруг, их от нее тошнит. Их охватывает ненависть, они не могут преодолеть пропасть, они боятся пропасть. Они и сами-то себя не любят, гораздо больше предпочитают смерть. Они осуждают себя, думают, что достойны ее, это становится их манией, безумием».

Соллерс моделирует идеального партнера: не зацикленного, но близкого, находящегося здесь и сейчас, но растягивающего время до вечности, способного ждать не мучительно и синхронизироваться даже в разных часовых поясах. Человека, могущего принять то, что он пробуждает, создать и поддерживать зафиксированность внешнего при абсолютной динамике внутреннего. Пожалуй, минусом этой книги может являться то, что она наверняка сумеет вызвать приливы тоски, с которыми некоторым людям будет непросто справиться. Тоски, вызванной сложнодостижимостью слияния двух свобод.

«Мания страсти» – это пример того, как бывает, когда совпадает. Ну или как было бы, если бы совпало. По крайней мере, у одного единственного человека. У Филиппа Соллерса.