Отзывы о книге Лотта в Веймаре
Bruna8 июля 2026Физика прототипа и метафизика гения или цена бессмертия
Эпиграф
«В истории немецкой и мировой литератур немного найдется таких писателей, чьи жизнь и творчество вставали бы перед изумленными потомками как ослепительная горная вершина, окруженная ореолом недоступности. Творчество Гёте, отстоящее от нас уже примерно на два столетия (уже три – примечание автора эссе), совершенно невозможно понять вне исторических условий раздробленной и разобщенной Германии XVIII века, вне сложнейшего контекста развития общественной, философской и художественно-эстетической мысли той далекой эпохи. Легко указывать на то, что он должен был делать и как должен был себя вести, исходя из опыта будущего, который был еще закрыт для Гёте. В то же время именно в нашу сложную эпоху, поворачивающую самыми неожиданными гранями старые и, казалось бы, незыблемые истины (например, веру в безусловную благотворность технического прогресса, на которой зиждется вся современная цивилизация), особенно важными представляются раздумья Гёте о роли преемственности в истории человеческой культуры, о том, что прогресс совершается не только на путях решительного перелома, но и с помощью ежедневной, будничной, созидательной работы, без которой никакое движение вперед вообще невозможно.»
КАРЛ ОТТО КОНРАДИ «Жизнь и творчество Гёте»
Эта цитата-эпиграф из исследовательского труда искусствоведа и критика, который изучал немецкого великого классика через документы, архивы, письма и конечно творчество писателя. Однако всегда интереснее погружаться в контекст художественно, ставить себя на место реальных персонажей, подслушивая их истории, рассказанные ими самими. Реагировать на слова и поведение, на подоплеку и антураж.
И потому, чтобы попытаться увидеть великого немца Иоганна Вольфганга фон Гёте другой немец Томас Манн написал роман «Лотта в Веймаре", в котором он исследует фундаментальный конфликт между человеческой жизнью и искусством. Фабула проста и незамысловата: в город Веймар к своей сестре приезжает пожилая женщина с дочерью и сразу попадает в центр внимания.
Почему? Потому что приезжая - ни кто иная, как Шарлотта Кестнер - прототип Лотты из «Страданий юного Вертера», а самый известный и почитаемый всеми горожанин - великий писатель, написавший этот нашумевший роман. Во все эпохи и у всех народов есть селебрити, и людей хлебом не корми – дай погреться в лучах чужой славы, или хотя бы тех, кто стал героем книги. Это сегодня звезды кино и телевидения растут, как грибы, но так же быстро и пропадают в супе, переваренном публикой. Три века тому назад развлечением были книги, написанные писателями, писатели, написавшие книги, и причастные к писателям (прототипы, родственники, друзья) писателей.
Образ Гёте проявляется перед читателем постепенно, как на фотобумаге появляется запечатлённые картины и силуэты. Шарлотта Кестнер беседует с личным секретарем Гёте, который страдает в тени величия, но и полностью зависим от этой близости. Потом ее портрет рисует юная настырная англичанка, эдакая папарацци, только с привкусом коллекционирования известных людей. Сестра Шопенгауэра – продвинутая молодежь эпохи привносит в сюжет общий контекст: увлечение аристократической молодежи немецким духом в противовес увлечению Гёте императором Наполеоном. Рассказ о сопротивлении и о подруге – «амазоночке» из литературно-философского женского кружка, которая просватана сыну Гёте. И следующим гостем пожилой дамы становится Август Гёте, этот самый отпрыск гения и «мамзели» - жены, брак с которой был мезальянсом для тайного советника и аристократа фон Гёте.
Предпоследняя глава отдана утренним мыслям-монологам великого писателя. Скорее всего Манн брал цитаты из его писем, воспоминаний. Именно в этой главе показан живой и остроумный, сам с собой разговаривающий стареющий писатель, главным для которого есть Его Величество Творчество. И на алтарь Искусства можно и должно класть всё: людей, места, историю. Однако и собственная жизнь становится жертвой и тоже летит в огонь, чтобы родился «Фауст», «Диван» и другие произведения.
Автор романа пытается подслушать Гёте и продемонстрировать нам психология гения, который возложил на себя сам бремя избранности.
И если для обычного человека жизнь измеряется полнотой непосредственных чувств, привязанностей и бытовых забот, то для творца реальность становится лишь сырьем, строительным материалом для возведения храма искусства, в основание которого кладется любой жизненный материал: встречи и знакомства, влюблённости и разочарования, личная депрессия и история о несчастной любви самоубийцы. И потому Манн пытается противопоставить мать семерых детей, героиню Шарлотту Кестнер Вольфгангу Гёте, который ее и свою любовь изложил в образах Вертера и Лотты, привнеся в документальность (место, персонажи, фабула, внешность) очень много художественного вымысла и совершенно придуманного подтекста. А паркуа бы и не па? Кто писатель, тот и прав! В финале есть поразительный диалог между Лоттой и Гёте, в котором она упрекает поэта в эгоизме:
«Жизнь, отданная долгу и служению другим, порождает в человеке известную черствость...» Ей кажется, что ее судьба, как и судьба юного Вертера, была безжалостно принесена в жертву на алтарь гения. Но в ответ на эти обвинения великий поэт формулирует парадокс жертвенности. Его собственная жизнь — это точно такое же непрерывное мученичество и служение, в котором сжигается всё личное, а страдание сублимируется в созидание. Искусство становится тем самым спасительным резервуаром, «воронкой», через которую высший дух изливается в конечное человеческое существование.
Кроме того Томас Манн вкладывает в уста Гёте глубокие размышления о природе времени и памяти. Философия творчества предполагает отказ от жизни исключительно прошлым. «Жить воспоминаниями — удел стариков... Начинать с этого в юности — смерть» - так говорит Гёте в романе «Лотта в Веймаре». И мы наблюдаем удивительную метаморфозу: реальный человек стареет, теряет былую привлекательность и забывается, тогда как литературный образ (вымышленная Лотта) обретает абсолютную, вневременную жизнь благодаря тому, что её живописал гений писателя. В этом кроется трагизм прототипа — искусство поглощает оригинал, делая его тень более реальной, чем саму реальную личность.
Пожалуй, «Лотта в Веймаре» — это книга не только и не столько о Гёте и его героине Шарлотте, как мучительные размышления Томаса Манна об ответственности человека перед собой и другими и абсолютной властью творчества и искусства над гением и теми, кто оказывается в его окружении. Закончу я христианской фразой: не судите да не судимы будете. Особенно гениальность, которая сродни сумасшествию. Жизнь поэта доказывает, что подлинное бессмертие достигается лишь через постоянное преодоление страданий, где каждое личное горе возводится в ранг вечного символа, а искусство побеждает смерть, оправдывая все принесенные жертвы.
2 понравилось15
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым