Отзывы о книге Призраки старого кладбища
Lady_Moon6 июля 2026Призраки старого кладбища, которые не совсем "призраки"...
Оговорюсь сразу: обожаю мистическую прозу, симпатизирую белорусскому фольклору, уважаю готику, но отказываюсь натягивать сову на глобус.
Сборник состоит из восьми очень неоднородных рассказов.
Его не придётся долго читать: произведения занимают лишь 253 страницы, есть аудиоверсия.
Но что-то мне подсказывает, что нас просто заманивали на покупку красивой обёрткой.
Сейчас попробую обосновать эту мысль. Аннотация напрямую зазывает пройтись по мистической границе между миром живых и мёртвых и сообщает, что духи таятся повсюду... но упрямо забывают заглянуть в предложенные рассказы. При чтении не удаётся уловить нужную атмосферу: почти все персонажи и антураж напоминают бутафорию. Да и сопереживать героям не получается, как ни пытайся.Дария Каравацкая, «Некрополь года».
Что имеем? Старое кладбище (которому явно не помешали бы уборка и обновление), полузабытого белорусского поэта (он здесь лишь номинальный фон), двоякую «влюблённость» (по сути, одностороннюю) и игрока‑бюрократа (он же наш идейник). Настоящие призраки сюда не заглядывали: мистическую сторону автор сразу разбивает вдребезги. Остаётся недолюбовная линия, которая едва подаёт признаки жизни, да смотритель кладбища — интриган и режиссёр. Убери Альберта Петровича — и произведение рассыпается. Излишнего негатива рассказ не вызывает: слог вполне читаемый, история закончена, финал прозрачен и понятен, но «гармонизация» наступает слишком быстро, отчего развязка выглядит скомканной.
Ксения Высоцкая, «Дитя склепа».
На передний план выходят Ян Быстрицкий (наша главная интрига) и Тихон Степанович (семьянин, держащий «гостиницу»). И здесь снова нет обещанной мистики. Детективно‑семейная драма — да, её элемент присутствует. Километры диалектизмов с кучей сносок — тоже. Разрешение части проблем через встречу со старой повитухой — само собой. История сносная, даже милая: особенно понравится тем, кому важны мотивы кровных уз. Но лексический перегруз не идёт ей на пользу. Да и серьёзные конфликты не должны решаться в два счёта.
Ксения Зарецкая, «Плачка».
Ох уж эта тематика жертвенности и долга, когда тебя насильно заставляют принять «роль»... Главная героиня — не святая, а просто Ева, наречённая «жонкой Смерти» (на деле — лекарка, которую насильно изолировали от общества, но по‑прежнему рассчитывают на её помощь). Из мистики здесь — две легенды: одна про жён Смерти, другая про дев для Поморока (нам утверждают, что быть женой Смерти лучше, чем принять иную участь; приходится верить на слово). Повествование провисает, потому что держится исключительно на действиях («идёт», «берёт», «несёт», «уснула», «проверила» и т. д.). Не чувствуется наполненность героини: даже фоновый, лежачий Николай выглядит более живым и проработанным. Дополнительный субъективный минус — открытый финал: он не оставляет послевкусия, а скорее создаёт ощущение недосказанности.
Ася Василевская, «Когда мурлыки нападают на след».
Это было крайне неудачно. Пожалуй, худший рассказ сборника. Исторические справки, научная фантастика, элемент мистики и «комедийность» — всё намешано, и непонятно, зачем. Аристократ из склепа (призрак или вампир — определите по вкусу), гениальный мальчик‑скептик, Яся из «Департамента Временного Равновесия»... И куда мы таким составом? Идея цельной "картины" рассыпалась в прах.
Дарья Соловей, «Тайна некроманта».
Главная проблема рассказа, на мой взгляд, — жанровая мешанина. Здесь есть элемент научной фантастики (учёный мечтает победить смерть), мистики (ветка некроманта, который больше похож на фанатичного Волан‑де‑Морта; тут скорее происходит подмена понятий), реализма (работа учёного и его помощницы‑аспирантки на кафедре, семейно‑бытовые взаимодействия учёного с семьёй) и капля детектива (поиск информации и опрос свидетелей). Финал неоднозначный: он мог бы звучать сильнее, если бы автор показал внутренний монолог профессора и дал почувствовать перелом в его сознании.
Юлия Июльская, «Пасха мёртвых».
Довольно шаблонная история, но это не делает её плохой. Здесь есть намёк на ту самую мистическую атмосферу: главный герой Стефан изучает природу зла и бессмертия и хочет самолично прикоснуться к фольклорным героям, поэтому отправляется в путешествие по «особой» деревеньке. Мне приглянулось описание местных обычаев, а элемент семейной истории добавил повествованию драматизма. Однако один из атрибутов «перевоплощения» описан сумбурно: приходится возвращаться и перечитывать один и тот же абзац. Это разрушает очарование сцены.
Эл Моргот, «Ищущее состояние души».
Эх... Главная героиня М чего‑то ищет, но автор не обозначает, что именно она хочет найти. Её действия сумбурны и непоследовательны. Отсутствие мотивации ломает структуру повествования: сюжет строится бесцельно. Описания избыточны: они служат скорее для растягивания текста, чем для раскрытия атмосферы или характера. Байки от местной жительницы не получают полноценного развития в рассказе. Внутреннего мира у героини словно не существует — зато она умеет фотографировать.
Александра Горячко, «Двум смертям не бывать».
История навязчиво заставляет видеть отсылки к символике белого цвета (Панна, платки, белое платье, белёсая роза, первый снег). Играет ли это на пользу сюжету? Нет: белый цвет превращается в навязчивый повтор, а не в тонкий символ. Резкая смена темпа повествования тоже не помогает: сначала — истерика, затем — долгие, почти безэмоциональные рассуждения и действия. Смешиваются несколько временных пластов: современность, XIX век, военные годы. Переход между временами происходит через бумажные письма, но механизм их появления почти не объясняется, из‑за чего хронология выглядит условной. Есть претензия на открытый финал, но он не кажется многозначным — скорее, недоработанным.
Бумажную версию книги на полке оставлять не буду.
6 понравилось30
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым