Слиф

Воет ветер дальних странствий, Раздается жуткий свист – Это вышел в Подпространство Структуральнейший лингвист. Аркадий и Борис Стругацкие

Как же ручки чешутся у современных авторов написать своего "Улисса", да так, чтоб читателей придавило текстом и подтекстом, смыслами и подсмыслами, отсылками и отмажжками. Чтоб означающее звенело в ушах, а означаемое пронзило самое сердце. Но что делать, если нет ни темы, ни таланта? Ситуация, как показывает практика, далеко не безвыходная. Можно на всякий случай назвать роман сатирическим, сконструировать несколько забавных сцен и диалогов с участием высмеиваемых субъектов и писать все, что придет в голову. Персиваль Эверетт, уважаемый в каких-то трансцендентных кругах автор, так и поступил. А если кому-то покажется, что текст тонет даже не в мыслях автора, а в чужих цитатах, то на это уже заготовлен беспроигрышный ответ: я всего лишь жертва дискурса, текст мне не принадлежит, я не при делах.

– Ты должен помнить, как услышал какое-то слово. Пусть оно было не первым. Из тех слов, что тебя впечатлили, какое было первым? Не припоминаю. – Думай! Я подумал. Я хотел сказать «молоко» или «сосок», лишь бы она утихомирилась, но и то и другое было неправдой. Иконичность. – Не морочь мне голову. Сигнификация? Она уставилась на меня и выдохнула кольцо дыма. Параязык? – Борис! – крикнула она. Проксемика – Отнеси это… это обратно в кроватку.

Основная идея книги - рассказать незамысловатую историю с цикличной кражей уникального ребенка в терминах постструктуральной лингвистики и показать, какой это все бред. Деррида, Фуко, Лакан, Дилез, Бодрияр и прочие другие незримо попинываются в каждой главе, а Ролан Барт присутствует вполне зримо, собственной персоной, и удостаивается высшей награды - удара в пах. Хотя, мне про Лакана больше понравилось, все-таки отождествление с дефекацией, на мой взгляд, гораздо гуманнее, чем отбитые яйца Барта.

Я сидел на горшке, а Розенда смотрела. Печальная сцена, однако я привык к таким унижениям. Игнорируя женщину, я закрыл глаза и стал размышлять о матери. Вообще-то я размышлял о Лакане, таково было мое обыкновение за этим занятием. … умственные упражнения над Лаканом упрощали задачу испражнения.

БОГ: Ролан, ты думаешь, разумно было засунуть пенис той молодой аспирантке в вагину и двигать им туда-сюда? БАРТ: Так было нужно. Мой пенис – расширение, не меня, но самого значения моих слов, моих следов на каждой странице, будь то письмо или произвольные пометки. Ты знаешь, я француз.

Если отбросить в сторону философские диспуты автора, то абсурдность сюжета чем-то напоминает недавний оскароносный "Битва за битвой", где все герои ведут себя как говнюки, а все институты лакановских Других (ученые, военные, власть, церковь, СМИ) выглядят абсурдно и смешно. Присутствуют в книге и внезапная расовая тема, и славные немецкие экспериментаторы, и священник-педофил, и президент-эротоман - в общем весь набор типичных означающих современной американской прозы.

– Уж поверьте, если взять параноика-шизофреника, приставить к его лбу сорок четвертый «магнум» и спустить курок, это вправит ему мозги.

Какой в этом всем смысл? Вопрос неккоректный. Ведь отсутствие смысла - это тоже смысл. С какой целью написана книга? Ну, право слово, бесцельность - это же тоже цель. Пустота есть продукт созидания, будьте уверены. Но если честно, мне бы не хотелось дожить до времени, когда писатели начнут просто срать на бумагу и продавать это, а критики будут давать за это награды. Я понимаю, что все к этому идет, но все же хотелось бы застать ещё капелку чего-то реально интересного, рожденного не в бизнес-центре или рабочем кабинете, а в глубине фантазий, снов, из личных переживаний, а не из бесконечного цитирования. Пусть даже это собственное будет уже кем-то сказано и сто раз избито, но будет своим, авторским, живым. Я буду бороться за умирающего Автора, погребенного под бесконечностью интерпретаций, до последнего его вздоха. И я уверен, что будут ещё Авторы, способные удивлять и вдохновлять словом, а не работать копировальной машиной под диктат геометрии знаков. Да, речь убога, не способна выразить почти ничего, но даже из этой неказистой шаткой структуры можно создавать вечные шедевры. Но для этого нужно иметь что-то невыразимое за душой.

Пошло слово любовь, ты права. Я придумаю кличку иную. Для тебя я весь мир, все слова, Если хочешь, переименую. Б. Пастернак

8 понравилось

Отзывы о книге Глиф

Глиф

Слиф

Комментарии 2