Рецензия на книгу

• 

  gromovastebleva

  24 мая 2026

  . Давно доказано, что «истина» – тоталитарный концепт, придуманный для манипуляций. На самом деле нет никакой «истины», есть только удачные и неудачные ходы. И идея «знания» тоже не всегда хороша.

  И вот еще одна антиутопия в мою копилку.
  Современная.
  На мой взгляд, достаточно интересная в плане задумки сюжета.
  Захватывающая.
  С интересными шахматными метафорами.

  Итого — всё достаточно здорово.

  Ну а дальше — обо всем по порядку.

  2081 год.

  
  Вместо неухоженного города, разоренной страны, холодной весны; вместо тайно движущихся материковых плит, летящих из космоса элементарных частиц, вспыхивающих звезд и вращающихся планет; вместо самой бесконечной Вселенной — было одно счастье.

  Главный герой, Кирилл, родился в Новосибирске, а сейчас учится в Санкт-Петербурге и пишет работу под руководством, овеянного легендами, Дао — Уляшова Дмитрия Александровича — на тему Берлинской стены.

  У него есть любимая девушка Майя. Есть друзья. И интересный знакомый — Брянцев.

  
  Ладно, можно было смириться, что Брянцев отлично переводит с латыни и владеет анализом (он же показывал варианты из анти-Грюнфельда); куда труднее было переварить сведения о том, что Брянцев еще и «прекрасный историк», видимо, любимый ученик Ивана Галиевича Абзалова, и вообще не светский хлыщ, а… почти гений. Впрочем, и это терпимо, но — два имени? Борис и Андрей.

  Именно Брянцев, между прочим, будет суждено сыграть большую роль в жизни Кирилла, рассказав ему историю о нелегальных играх в шахматы-960 и о том, кто когда-то был наказан за эти игрульки — Броткин Александр Сергеевич.

  
  Ошибки быть не могло: сидевший за столом отчаянно, невероятно, невозможно походил на кота. Круглая грудь, круглая голова, круглые глаза, и мятый серый с начесом пиджак, словно настоящая шерсть, а под носом топорщились абсолютно кошачьи усы. Что-то бормоча (мурлыча!), Броткин перелистывал «Искусство анализа» Марка Дворецкого (и наверняка помахивал невидимым Кириллу хвостом). Сходство казалось настолько полным, что заставляло невольно усомниться в реальности происходящего; растерявшийся Кирилл чуть не ляпнул «кис-кис-кис» вместо человеческого приветствия.
  

  Вообще, наш герой — по сути абсолютно нормальный человек — оказывается втянут в какую-то очень опасную игру. Из которой, в духе антиутопий, ему предстоит выбраться, перед этим узнав много интересного и встретившись с главарем.

  Финал также из разряда классических апокалиптических романов показывает нам сложность борьбы с большим государством, которое можно победить, но сделать это можно будет или позже, или никогда…

  Вообще, написано действительно интересно. Я пыталась провести параллели с «Мы» Замятина по близкой тематике — вроде шахматы и математические интегралы близки — но не то. Подумалось о «1984», тоже не подходит. Единственное, что общего, так это разговор с Big Boss'ом в конце, и всё.

  В итоге получается, что «Табия тридцать два» Алексея Конакова — произведение самостоятельное, «свое собственное», напитанное интересными стилистическими оборотами о шахматах. И читать это все хочется. И вникать в это все хочется. И надежду на лучшее в финале хочется. А вот будет ли «лучик света в темном царстве» — будет известно, если прочитать.

  А еще, если прочитать, можно узнать о книгах, виновных в том, что сейчас происходит в 2081 году.

  
  

  —Но книги-то и были виновны в Кризисе.

  — Книги?!

  — Это научный, достоверно установленный факт, Кирилл. Увы! Именно через сочинения литераторов входили в умы россиян расхлябанность и необязательность, презрение к элементарной логике и к минимальному порядку, пренебрежение строгостью мысли; входила вера в собственную исключительность («Умом Россию не понять!») и любование дикой, сокрушительной силой («Да, скифы мы, да, азиаты мы!»); входила, в конце концов, темная страсть к экспансии, к расширению, к захвату: сначала — чужого внимания, чуть позже — чужих умов и душ, в итоге — чужих территорий и стран. Теперь об этом забыли, как о страшном сне, а ведь в начале XXI века русская литература была самым настоящим культом, Кирилл; зловещим, как оказалось, культом. Потребовалось поражение в войне, потребовались Кризис и Переучреждение России, чтобы мы — все российское общество — раскрыли наконец глаза и честно и непредвзято взглянули на те якобы «великие произведения», которые сочиняли Пушкин, Достоевский, Толстой, Горький и иже с ними, и которыми нас учили восхищаться, уверяя, что все написанное — прекрасно, разумно и правильно.

  11 понравилось

  0

  70