Рецензия на книгу

• 

  Moonzuk

  19 апреля 2026

  Взгляд

  Вторая встреча с Набоковым. В девяностых прочитал "Защиту Лужина". Прошло мимо. Возможно не ко времени пришлось чтение. А потом все как-то не срасталось, хотя интерес был. И вот - опять почти случайно, и вновь благодаря играм на LL, сошлись Гоголь и Набоков. На этот раз знакомство с Набоковым состоялось.

  Это не биография Гоголя. Это - взгляд писателя Набокова на писателя Гоголя. Взгляд его - набоковский, с которым можно и не соглашаться. Но мысли, изложенные автором не могут не заинтересовать.

  Прежде всего - необычность композиции. В начале книги - рассказ о последних часах жизни героя, открывающийся фрагментом "Записок сумасшедшего" - как бы одним из провидений Гоголя. Рассказ, вызывающий жалость и сочувствие к бессильному, умирающему человеку, который подвергается физической и душевной пытке от бессмысленных действий сошедшихся над ним врачевателей.

  А вот последний абзац:

  
  Гоголь родился 1 апреля 1809 года. По словам его матери (она, конечно, придумала этот жалкий анекдот), стихотворение, которое он написал в пять лет, прочел Капнист, довольно известный писатель. Капнист обнял важно молчавшего ребенка и сказал счастливым родителям: «Из него будет большой талант, дай ему только судьба в руководители учителя-христианина». Но вот то, что Гоголь родился 1 апреля, это правда.

  Основное внимание сосредоточено на анализе (?) (нет, скорее, на изложении собственных мыслей "о и в связи") трех произведений: "Ревизор", "Мертвые души", "Шинель". Действительно, главные книги в общем-то мало написавшего Гоголя.

  
  В литературном стиле есть своя кривизна, как и в пространстве, но немногим из русских читателей хочется нырнуть стремглав и без оглядки в гоголевский магический хаос. Русские, которые считают Тургенева великим писателем или судят о Пушкине по гнусным либретто опер Чайковского, лишь скользят по поверхности таинственного гоголевского моря и довольствуются тем, что им кажется насмешкой, юмором и броской игрой слов. Но водолаз, искатель черного жемчуга, тот, кто предпочитает чудовищ морских глубин зонтикам на пляже, найдет в «Шинели» тени, сцепляющие нашу форму бытия с другими формами и состояниями, которые мы смутно ощущаем в редкие минуты сверхсознательного восприятия. Проза Пушкина трехмерна; проза Гоголя по меньшей мере четырехмерна. Его можно сравнить с его современником математиком Лобачевским, который взорвал Евклидов мир ... Если параллельные линии не встречаются, то не потому, что встретиться они не могут, а потому, что у них есть другие заботы. Искусство Гоголя, открывшееся нам в «Шинели», показывает, что параллельные линии могут не только встретиться, но могут извиваться и перепутываться самым причудливым образом, как колеблются, изгибаясь при малейшей ряби, две колонны, отраженные в воде. Гений Гоголя – это и есть та самая рябь на воде; дважды два будет пять, если не квадратный корень из пяти, и в мире Гоголя все это происходит естественно...

  Этот довольно большой фрагмент дает представление и об авторском стиле подачи материала и, пожалуй, о "любимой мысли" автора.

  Иногда раздражает агрессивность и резкость суждений Набокова (как в приведенном отрывке о "гнусных либретто опер Чайковского", или высказывания о Белинском и Чернышевском).

  
  Сколь наивной ни была бы ограниченность Белинского в оценке художественных произведений, у него как у гражданина и мыслителя было поразительное чутье на правду и свободу, которое могла погубить только партийная борьба, а она была тогда лишь в зачатке. В то время его чаша была еще наполнена чистой влагой; понадобилась помощь Добролюбова, Писарева и Михайловского, чтобы превратить ее в питательную среду для самых зловещих микробов.

  Но каждый имеет право в своей книге выражать свои мысли.

  Что стало, если не открытием, то, по крайней мере, важным моментом, вынесенным из книги - это рассказ о гоголевских героях, которые возникают лишь как своеобразные фантомы в беседах, письменных свидетельствах действующих лиц, в пейзажах и описаниях места действия. Несколько фраз, а порой и несколько слов - и вот уже перед нами живо представлен и "друг Тряпичкин", и "Пробка Степан, плотник", и "молодой человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких и коротких, во фраке с покушеньями на моду, из‐под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом".

  Еще раз убеждаюсь: рассказ о человеке интересен тогда, когда его ведет человек столь же интересный.

  17 понравилось

  0

  104