Ипостаси Рукинца

Роман о житие мужчины-лекаря средневековой Руси стал для меня некоей филологической (философской?) загадкой. Нет, основной посыл понятен, однако на протяжении прочтения, да и после него во мне живёт чувство незавершённости, недосказанности.

Арсений рано остался без родителей, воспитывал его дед Христофор – травник, передавший внуку все свои знания и умения. Когда тот скончался, парень затосковал: тяжко одному. Случайно к его дому прибилась девушка Устинья, молодые люди полюбили друг друга и стали невенчанными мужем и женой. И вот тут Арсению показать бы её жителям деревни, отвести в церковь, сделать всё чин по чину, но он что-то межевался: боялся, что их разлучат.

В результате Устинья умирает от осложнений в родах, погибает и сынишка. Арсений, виня себя в их смерти, решает отмолить и жену, и сына. Собственно, этим он и занимается всю оставшуюся жизнь.

Да, забыла главное: до трагедии Арсений весьма успешно лечил больных, поэтому заслужил прозвище Рукинец, иначе говоря – Врач.

Он бежит из своей деревни, по дороге спасает множество жизней. На этом этапе мне казалось, что он нашёл своё призвание и именно этим искупляет свои грехи, отмаливает любимых. Однако Арсению этого мало: он отрекается от себя, меняет имя и образ жизни, по сути, став юродивым.

Мне понравилось погружение в Средневековье, фразы на древнерусском, размышления. Тем больнее было «удариться» (иного слова не подберу) о современный сленг. Идея автора показать, что время – материя особая, мне понятна, да и читать книгу на древнерусском было бы сложно (а то и невозможно), но вот именно сленг резал глаз, мешал и искажал восприятие. Не знаю, почему, но именно в этом произведении мне было тяжело его видеть.

Вообще, книга на меня влияла весьма странным образом. Начало («Книга познания»), там, где Христофор обучает Арсения, действовало чуть ли не медитативно: я расслаблялась, погружаясь в произведение, становилась его частью. Дальнейшие события, наоборот, способствовали напряжению, но и оно и понятно: описание людских бед и болезней всегда читать непросто («Книга отречения»).

Там, где главный герой совершает переход из целителя в юродивого, вызывал недоумение: зачем? На мой взгляд, именно помощью людям он мог искупить свою вину и отмолить родных. Но... понятно, что каждый воспринимает по-своему. При этом Арсений, вернее Устин (имя он выбрал в честь любимой) продолжал оказывать помощь, правда, другим, более необычным способом.

Кстати, строки, посвящённые взаимоотношениям юродивых Фомы и Карпа, почему-то упорно ассоциировались у меня с отношениями между «детьми» лейтенанта Шмидта – Остапом, Шурой и Паниковским.

Более других мне понравилась «Книга пути» – путешествие Арсения с Амброджо. Здесь особенно много тем для размышлений, эту часть хочется разобрать на цитаты.

Искупил ли Арсения свой грех? На мой взгляд, это произошло задолго до «Книга покоя», однако сам герой так не считал, поэтому подвизался на очередные лишения. Нужны ли они были? Арсению – Устину – Амвросию – Лавру виднее.

Для меня роман Евгения Водолазкина стал произведением сложным. И здесь не работает принцип «нравится – не нравится»: он слишком мелок, ибо «Лавр» вызывает чувства, которые сложно выразить словами.

9 понравилось

421

Отзывы о книге Лавр

Лавр

Ипостаси Рукинца

Комментарии 0