Рецензия на книгу

• 

  Vse_skazano_do_nas

  13 января 2026

  Обычно в рецензиях я стараюсь сначала написать о хорошем, и только потом переходить к плохому. Но “Добрые друзья” — это совершенно иной случай. Книга настолько прекрасная, что если я начну с плюсов, то до минусов вы никогда не долистаете и не узнаете, за что я так кровожадно снизила оценку на полбалла. Хотя, честно говоря, я и сама не вполне понимаю за что. Чего-то мне не хватило, какой-то малости, чтобы книга стала по-настоящему любимой и к ней хотелось возвращаться. Пока у меня нет ощущения, что я захочу её перечитать — но одновременно от этой мысли и грустно, ведь в таком случае я никогда не прочитаю её в оригинале (а я уверена, она того стоит). При этом даже в переводе чтение у меня растянулось почти на пять месяцев. Читала небольшими кусочками, часто откладывала и потом по несколько недель не брала в руки снова. Но когда возвращалась — Па-дам! — получала колоссальное, совершенно эскапистское удовольствие — как будто укутываешься в мягкое одеялко. Парадокс-с-с-ссс.

  Но начну по порядку с того, как однажды в понедельник, в самом конце сентября (где-то в 1923-1925, согласно моим подсчетам) в разных частях Англии трое пока еще незнакомых между собой и абсолютно непохожих друг на друга людей решили порвать со своими старыми жизнями и отправиться на поиски перемен и приключений — и три эти истории сложились в один роман — основательный, упитанный и настолько британский, насколько это вообще возможно. Если к этому моменту рецензии вы уже представили себе скучнейшую до зубного скрежета нудноту, то немедленно гоните эту мысль! Потому что под обложкой притаилась одна из самых остроумных книг, какие мне вообще доводилось читать, чистейшая квинтэссенция того, что мы называем английским юмором — от невинных и забавных каламбуров до едкой и зубастой сатиры. А от одной сцены я вообще истерически хохотала минут десять и никак не могла остановиться (в это время, кстати, я сидела на детской площадке, и, боюсь, другие родители подумали, что я совершенно ненормальная. Не повторяйте моих ошибок. Убедитесь перед чтением, что никто не вызовет к вам санитаров).

  “Ага, хиханьки да хаханьки”, возможно, подумали вы сейчас — и снова не угадали. Потому что, несмотря на всю легкость и веселость, в “Добрых друзьях” есть и глубина, и лиричность, и поэзия. Сохраню для примера короткий отрывочек, который для меня стал одним из самых атмосферных и самых “почувствованных” (как бы получше описать вот эту реакцию на текст, когда картинка в голове рисуется вплоть до запаха, до звука, до ощущения на коже и привкуса во рту?)

  
  Над городом висел легкий туман. Смутными силуэтами возвышались впереди ветхие магазины, банки и склады, и все вокруг казалось мрачным сном. Автомобили появлялись словно бы ниоткуда: ревя клаксонами, точно раненые чудища, они проплывали мимо и исчезали в неизвестности. То и дело из нее возникали громоздкие трамваи: стеная, они притормаживали у остановок, поглощали несколько лакомых человеческих душ и отбывали в неведомую даль. Сейчас на остановке стояли полицейский, древний кеб, продавец газет, дама в шубке под котика и еще несколько людей и предметов, явно дожидавшихся начала Судного дня. Все здесь было серым, кроме самого тротуара — пугающе черного от сажи, — ни намека на цвет, ни искорки жизни.
  — Господи! — воскликнул Иниго. — Давайте уедем отсюда, Сюзи. Еще минута, и я лишусь всех надежд.
  — Прыгнем в тот трамвай, — решила Сюзи, — и посмотрим, что будет. Бежим! — Они бросились вниз по улице и в последний миг вскочили на подножку — к вящему восторгу кондуктора, который, по всей видимости, не ожидал сегодня столь ярких событий.

  Но самое потрясающее — это тот удивительный, многослойный, осязаемый калейдоскоп жизни, который автору удалось создать. Все персонажи — не только главные, но и полуторо- и второстепенные, и третьестепенные, и те, что появляются мимоходом, на долю секунды, на половинку предложения — все они живые, дышащие, узнаваемые. За каждым можно легко представить историю, судьбу, привычки, характер, как будто смотришь на всех этих людей на видео.

  
  Механики, слесари, электрики, клерки и кассиры с автомобильных заводов, а заодно их жены и возлюбленные; машинистки, модистки и учителя младших классов; жены ничейные и чьи угодно; господа, которым в любую минуту могут дать медаль или пять лет каторжных работ и которым прямая дорога либо в городской совет, либо в канаву; хохочущие юные ротозеи; девицы, которые подергивают плечиками, хихикают и шлепают своих спутников; скромные девушки, чья жизнь пока похожа на смутный сон; порядочные молодые люди, живущие домом и работой, вечно рядом с толпой и вечно одинокие, как Робинзон Крузо; жизнерадостные джентльмены средних лет с достойным заработком и крепким желудком, а также их изможденные супруги, день-деньской ведущие утомительные бои за чистоту и респектабельность; печальные девы, упивающиеся созерцанием смазливого Джерри Джернингема, и любвеобильные господа, по достоинству оценившие ножки Мейми Поттер; люди, которым место в больнице, в тюрьме или на концерте в уэслианской часовне на Виктория-стрит, на собрании девочек-скаутов Треугольника, на дебатах Христианской ассоциации молодых людей или на встрече гатфордского вист-клуба велосипедистов; люди, которым следовало бы помогать отцу в лавке или отдыхать на Блаженных островах — так давно они трудятся, не разгибая спины, на этой проклятой земле; все они собрались здесь, в зале гатфордского театра; все они глазеют по сторонам, болтают, жуют шоколадки, читают футбольные новости в газете или листают программки.

  Пристли жонглирует персонажами, описывает события и окружающий мир то от лица одного героя, то другого, и так создает невероятно разнообразный и многоярусный портрет Англии 20-ых годов 20-го века — обыденный и в этой обыденности увлекательный. Крошечные городки, деревеньки, проселочные дороги, железнодорожные станции и футбольные стадионы, пивные и чайные, захолустные театры и модные лондонские рестораны, тупики и пустыри, частные школы, религиозные общины, сельские ярмарки — чему только не нашлось место в этом котле происшествий и лиц.

  Ну и если уж говорить о многообразии, то надо упомянуть о троице главных персонажей. Мне очень понравился этот прием: герои настолько отличаются и происходят из настолько разных миров, что каждый из них может повести читателя туда, куда только он один и вхож, и куда мы ни за что не смогли бы заглянуть, если бы этого персонажа не стало и осталось бы только двое других. Но вот тут для меня скрывались и главные плюс, и главный минус книги: да, три персонажа невероятно обогатили сюжет, но не ко всем из них я смогла “прикипеть”. Моей любимицей стала мисс Элизабет Трант, дочь полковника, ухаживавшая за отцом последние 15 лет до самой его смерти и так и не вышедшая замуж. Рассудительная умница, здравомыслящая, знающая свой долг, но не лишенная при этом чувства юмора — если бы Джейн Остин жила и писала на сто лет позже, уверена, такой была бы её Энн Эллиот. Клянусь, если бы весь роман был написан от лица мисс Трант, я проглотила бы его за две ночи. И хотя чисто визуально книга поделена примерно поровну между тремя героями, мне всё время казалось, что мисс Трант было до несправедливости мало.

  Вторым главным героем был мистер Джесс Окройд, немолодой уже рабочий одной из текстильных фабрик Йоркшира. Его история — это типичная история “маленького человека”, ведущего изнурительную борьбу за существование, история социальной несправедливости и неравенства. Мир Окройда — это безрадостный и беспросветный мир неприметных людей, которые ни на что не влияют и беззащитны под ударами судьбы. Эдакая “Шинель”, с той только разницей, что автор “Добрых друзей” бесконечно любит и жалеет своих персонажей — а также слишком любит и жалеет своих читателей, чтобы оставить их без надежды, — и вот эта авторская любовь укрывает героя словно зонтиком и заботливо ведет к счастливому концу. Но как бы бережно ни была написана история мистера Окройда, каким бы обаятельным персонажем он сам ни был, читать о несправедливости и безнадежности всё равно тяжело, так что на его главах я иногда “буксовала”.

  Ну и третий герой — молодой школьный учитель и выпускник Кембриджа Иниго Джоллифант. Беспечный, немного безалаберный, еще только нащупывающий свой путь. Он пока не знает, чего хочет от жизни, но твердо понимает, чего не хочет — поэтому и уходит в ночь от затхлых школьных коридоров и вечного чернослива на ужин. Но для меня Иниго оказался тем персонажем, на главах о котором я “подвисала” чаще всего и неделями не открывала книгу. Он мне понравился, но я дочитала бы быстрее, если бы Иниго было меньше (и гораздо, гораздо меньше Сюзи!). Но при этом, именно с Иниго были связаны самые смешные и комичные сцены, как будто его легкомыслие и беспечность позволяли и автору “отпускать вожжи”. Например, та сценка, над которой я так гомерически хохотала, была как раз о нем. Так что с другой стороны, я прекрасно осознаю, что без Иниго книга точно лишилась бы значительной части веселья и легкости.

  Так что впечатление от книги у меня сложилось смешанно-противоречивое. Мне хочется её хвалить и ругать за одни и те же вещи. Я читала её бесконечно долго и не полюбила до-самой-глубины-души, но время провела прекрасно и не жалею ни об одной потраченной минутке. Обязательно буду её рекомендовать и очень надеюсь однажды всё-таки выкроить время и почитать в оригинале хотя бы отдельные отрывки.

  11 понравилось

  0

  468