Рецензия на книгу

• 

  Grostless6 декабря 2025 г.

  Наум Коржавин был многоплановым поэтом, писателем и драматургом. Его замечательные лирические и трепетные стихи - о любви, нежные – о горячо любимой им родине, о волнующих и хорошо знакомых всем нам социальных вопросах, патриотические и правдивые – о войне, и бьющие не в бровь, а в глаз - о волновавших его вопросах истории и современности.

  Он писал как думал, как чувствовал... За словом в карман не лез, говорил честно о разных глубоко волновавших его темах. Во всех своих произведениях он был для нас открыт, таким каким он был на самом деле.

  Некоторые названия его стихов и поэм значились в протоколах обысков. Об этих стихах он сам говорил: «написаны всерьёз и без всякой оглядки». Для него имела большое значение связь его стихов с «миром вечных ценностей» и чтобы они (стихи) «прорывались к гармонии через дисгармонию бытия».
  Для него были важны такие качества, как «здравый смысл, милосердие, доброта и т. д. В двадцатые годы все эти качества романтически связывались с мещанской ограниченностью — впрочем, как порой и сама романтика».
  «В годы сталинщины осознанная и неосознанная ностальгия по этому <романтизированному> стилю досталинской, «революционной» эпохи была нашим единственным духовным достоянием — всем, что несколько поколений моих современников могли противопоставить ее прострации».

  Многие из поэтических строк Наума Коржавина стали афоризмами и широко известны. Эти строки, так же как и его стихотворения говорят сами за себя:

  Русской интеллигенции

  (…) Трижды ругана, трижды воспета.
  Вечно в страсти, всегда на краю...
  За твою необузданность эту
  Я, быть может, тебя и люблю.
  Я могу вдруг упасть, опуститься
  И возвыситься дух затая,
  Потому что во мне будет биться
  Беспокойная жилка твоя.
  1944

  ***
  Меня, как видно, Бог не звал
  И вкусом не снабдил утонченным.
  Я с детства полюбил овал,
  За то, что он такой законченный.
  Я рос и слушал сказки мамы
  И ничего не рисовал.
  Когда вставал ко мне углами
  Мир, не похожий на овал.
  Но все углы, и все печали,
  И всех противоречий вал
  Я тем больнее ощущаю.
  Что с детства полюбил овал.

  
  Мне без тебя так трудно жить,
  А ты - ты дразнишь и тревожишь.
  Ты мне не можешь заменить
  Весь мир...
  А кажется, что можешь.
  Есть в мире у меня свое:
  Дела, успехи и напасти.
  Мне лишь тебя недостает
  Для полного людского счастья.
  Мне без тебя так трудно жить:
  Все - неуютно, все - тревожит...
  Ты мир не можешь заменить.
  Но ведь и он тебя - не может.

  
  Ты разрезаешь телом воду,
  И хорошо от неги водной,
  В воде ты чувствуешь свободу.
  А ты умеешь быть свободной.
  И не пойму свои я чувства
  При всей их ясности всегдашней.
  И восхитительно, и грустно,
  И потерять до боли страшно.

  *
  В наши трудные времена
  Человеку нужна жена,
  Нерушимый уютный дом,
  Чтоб от грязи укрыться в нем.
  Прочный труд, и зеленый сад,
  И детей доверчивый взгляд,
  Вера робкая в их пути,
  И душа, чтоб в нее уйти.
  В наши подлые времена
  Человеку совесть нужна,
  Мысли те, что в делах ни к чему,
  Друг, чтоб их доверять ему.
  Чтоб в неделю хоть час один
  Быть свободным и молодым.
  Солнце, воздух, вода, еда —
  Все, что нужно всем и всегда.
  И тогда уже может он
  Дожидаться иных времен.

  Вариации из Некрасова
  ...Столетье промчалось. И снова,
  Как в тот незапамятный год -
  Коня на скаку остановит,
  В горящую избу войдет.
  Ей жить бы хотелось иначе,
  Носить драгоценный наряд...
  Но кони - всё скачут и скачут.
  А избы - горят и горят.

  Двадцатые годы
  Удрученный ношей крестной,
  Всю тебя, земля родная,
  В рабском виде Царь Небесный
  Исходил, благословляя.
  Ф. И. Тютчев

  Крепли музы, прозревая,
  Что особой нет беды,
  Если рядом убивают
  Ради Веры и Мечты.
  Взлет в надеждах и в законах:
  «Совесть — матерь всех оков...»
  И романтик в эшелонах
  Вез на север мужиков.
  Вез, подтянутый и строгий,
  Презирая гнет Земли...
  А чуть позже той дорогой
  Самого его везли.
  Но, запутавшись в причинах,
  Вдохновляясь и юля,
  Провожать в тайгу невинных
  Притерпелась вся земля.
  Чье-то горе, чья-то вера.—
  Смена лиц, как смутный сон:
  Те — дворяне, те — эсеры.
  Те — попы... А это — он.
  И знакомые пейзажи,
  Уплывая в смутный дым,
  Вслед ему глядели так же,
  Как недавно вслед другим.
  Равнодушно... То ль с испуга,
  То ль, как прежде, веря в свет...
  До сих пор мы так друг друга
  Всё везем. И смотрим вслед.
  Может, правда, с ношей крестной,
  Веря в святость наших сил,
  Эту землю Царь Небесный,
  Исходив, благословил.
  Но тогда, ревнуя к Славе,
  За усмешкой скрыв оскал,
  Тем путем на тройке дьявол
  По следам Его скакал.

  В трудную минуту
  Хотеть. Спешить. Мечтать о том ночами!
  И лишь ползти... И не видать ни зги...
  Я, как песком, засыпан мелочами...
  Но я еще прорвусь сквозь те пески!
  Раздвину их... Вдохну холодный воздух...
  И станет мне совсем легко идти —
  И замечать по неизменным звездам,
  Что я не сбился и в песках с пути.

  22

  126