Рецензия на книгу

• 

  VadimSosedko29 ноября 2025 г.

  Все парадоксы души человеческой.

  Корней Иванович Чуковский боготворил Антона Павловича Чехова. Это поклонение прошло через все его годы, через всё его творчество, через всю его жизнь. Не раз он писал о Чехове, подмечал то главное, что в писателе есть . Книга эта столь ёмкая, что рецензию можно составить лишь из цитат. Но мы пойдём иначе, попробуем выделить главную мысль в каждой главе.
  1. Бездарность.
  Что ж, дар даётся свыше, говорят каждому. Кому-то петь, кому-то пилить, кому-то просто подмечать. Если бы Чехов просто подмечал всю несуразицу, что в каждодневной жизни разлита, то вряд ли его разрозненные записки в блокнотах воплотились в гениальные рассказы, на них основанные.

  
  Он с удивительной тщательностью запечатлел в своей книжке все, что невпопад, что некстати, всякую галиматью, чепуху. В этих образах основа его творчества. Подобно Флоберу, он особенно зорок на идиотизм и бездарность людей, и вот, как Флобер, собирает с упоением по зернышку образчики человеческой глупости, — огромную коллекцию, целый музей!

  Умных мало, глупых-большинство и это аксиома, что при жизни Чехова, что сейчас, когда возможности всемогущего интернета множат многократно каждую глупость, принимаемую уже за истину. Примеров-масса. Да и масса людей всегда глупа, умён человек лишь наедине с собой. Да и умных не слыхать, кричат сплошь глупцы.
  Чехов, конечно, прощает людям их недостатки: глупость, стяжательство, пороки, но вот бездарность ставит на первое место и всегда выпячивает её, стараясь подчеркнуть полное отсутствие какой-либо одарённости у своего персонажа, списанного с натуры.

  
  — В жизни наших городов, — пишет Чехов, — нет ни пессимизма, ни марксизма, никаких веяний, а есть застой, глупость, бездарность.

  Бездарь всегда зол на умного, который много его добрее.
  2. Самовосхваление глупости.
  Человеческая природа тянется к красоте, к гармонии... Но Чехов видит в людях иное, полностью противоположное этому. Человек у Чехова ХВАЛИТСЯ СВОЕЙ ГЛУПОСТЬЮ, СВОЕЙ УЩЕРБНОСТЬЮ. Вместо тог, чтобы скрывать свои недостатки, человек их выпячивает на всеобщее обозрение, хвалится ими, ставя это себе в достоинство.

  
  И всюду бездарные речи, глупые, некрасивые лица, — даже фамилии глупые: мадам Гнусик, господин Чепчик, Розалия Осиповна Аромат!
  — Будь я за границей, мне бы за такую фамилию медаль дали, — похваляется Трифон Кастрюля.

  Чеховский человек не осознаёт своей ущербности, своего убогого существования, которое и жизнью-то человеческой, одухотворённой, назвать нельзя.
  3. Житейский абсурд.
  Чехов писал не о разном, Чехов писал об одном и том же абсурде жизни, но в разных его вариациях. Если убрать из сюжета все детали,то, как правило, всякий рассказ можно свести вот к этому:

  
  Был лес: превосходный, здоровый. Пригласили для ухода лесничего. Лес тотчас же захирел и погиб.

  Ну, что? Чехов о каком времени писал? Конечно, и о нашем тоже. Примеры-каждый день хоть из окна, хоть из надоедливого ТВ.
  Чехов любил противоположности, особенно когда они соединялись в одном человеке. Взаимо исключаясь, они, тем не менее, создавали такую "гремучую смесь", которая начисто сметала все благие помыслы и намерения героя (а он, как вы знаете, был не плодом фантазии писателя, а взят из жизни).

  
  Множество подобных сюжетов: о чиновнике, который верил всю жизнь, что он болен, отказался от всех наслаждений и радостей, и вдруг "перед смертью узнал", что он был здоров и силен: о докторе, который стал по ошибке писателем, и только "перед смертью спохватился"; о женщине, которая весь век, прожила с нелюбимым и только "потом поняла", что жизнь сгублена, испорчена навеки, — вообще о напрасных, никчемных делах, которые уже исправить нельзя.

  Именно эти странности и манят Чехова, дают волю его писательской фантазии, а мы же, читатели, восторгаемся его талантом подмечать в людях всё низменное и несовершенное.
  4. Трезвый взгляд на человека.
  О, сколь много высокопарных выражений чувств прочтёте вы у поэтов. О сколь много писателей и философов ставили человека выше всего, что создано природой. Но это ни в коем мере не касается самого Чехова. Он умеет быть одновременно и естественен, и гармоничен, и абсурден в простоте и обыденности сюжета.
  Нескладица жизни становится нормой. И в этом парадокс естественной жизни, не приукрашенной ничем.
  Например:

  
  Женщина поцеловала в темноте не того, кого шла целовать, а другого. Родители благословили свою дочь не иконой, а портретом Лажечникова. Муж хочет купить револьвер, чтоб убить свою неверную жену, а покупает птицеловную сетку, которая ему совсем не нужна.

  "Три сестры" во многом и состоят из таких сплетений абсурдности, что диву даёшься. К примеру, сёстры знают иностранные языки, но для чего?

  
  — Я и сестры, — говорит Андрей, — знаем французский, немецкий и английский языки, а Ирина знает еще и итальянский. В этом городе знать три языка — ненужная роскошь. Даже и не роскошь, а какой-то ненужный придаток, вроде шестого пальца.

  Да и доктор совсем лечить не умеет.

  
  — Думают, что я доктор, умею лечить всякие болезни, а я не знаю решительно ничего, все позабыл, что знал, ничего не помню, решительно ничего, — говорит в этой пьесе доктор.

  Абсурд так гармоничен, так естественен, что без него не воспринимаются не только малые рассказы, но и большие литературные и драматические полотна писателя. Исключите его и вся прелесть, весь смысл пропадёт. Видимо, ЭТО И ЕСТЬ ЖИЗНЬ В ГАРМОНИИ С АБСУРДОМ.
  5. Душевное сострадание.
  Разве можно любить таких героев?
  Разве можно за них Богу молиться?
  Разве можно ими восхищаться?
  Можно.
  Чехов, видя всё несовершенство людское, выделяет душу человеческую. Да, у многих она мелочная и пакостливая, но у большинства - широкая и возвышенная.

  
  Чехов записывает признание какого-то Алеши:
  — Мой ум, мама, ослабел от болезни, и я теперь как в детстве: то Богу молюсь, то плачу, то радуюсь.
  Этот безответный Алеша для него свят, как икона. Чем безответнее, тем святее. Здесь он находит убежище от своих дураков и чудовищ. Если порою в этом угарном, бессмысленном мире ему станет на минуту уютно, это значит, что он оказался среди обиженных, но безответных людей. А счастливых и довольных не выносит.

  А вот безупречных людей Чехов не выносил. Нет таких. Они лишь пытаются на людях казаться, скрывая душу низменную свою. Любил он других, ущербных, больных, страдающих много.

  
  — У бабушки шесть сыновей и три дочери, она больше всех любила неудачника, который пьет и сидит в остроге.
  Для Чехова это естественно, иначе не может и быть. В добродетельных людях ему мерещатся Апломбовы, фон-Корены, в которых он всегда инстинктивно чувствовал врагов и душителей.

  6. Кладовая Чехова.
  Что прятал от других писатель? Конечно, то, что было самое близкое, ранимое, ценное. Такое нельзя выпячивать и пускать на продажу в литературном журнале. Такое надо беречь. И он берёг.
  Откровения его редки, а потому и ценны, как будто он отрывал нам на секунду дверь в потайную кладовую, где хранится то, ради чего он, собственно, и писал всю жизнь.
  Вот некоторые из немногих ценностей этой кладовой души писателя:

  
  Блажен кротцый, яко тии наследят землю.
  Блажен чистый сердцем, яко тии Бога узрят.
  И как ни велико зло, все же ночь тиха и прекрасна, и все же в Божьем мире правда есть и будет, такая же тихая и прекрасная, и все на земле только ждет, чтобы слиться с правдой.

  Как не велико зло на земле, как много на ней несправедливости и греховности, но дух человеческий выше этого. А потому и к Богу стремится душа грешная, осознавая всю тяжесть этого пути. И Чехов нам в пути, конечно же, попутчик.

  37

  93